Помните биографию В.И.Ленина, которые многие из нас когда-то давно изучали. Отец маленького Володи, Илья Николаевич Ульянов, был государственным служащим - инспектором народных училищ.
Я вот к чему. Сохранилась Докладная записка именного такого инспектора народных училищ 4-ого участка Рязанской губернии А.И Воскресенского за 1908 год о материальном и бытовом положении учительниц и учителей земских начальных школ и о мерах к его улучшению. Анализ касался именно Сапожковского уезда.
Следуя своей основной цели «всемерно заботиться принятием надлежащих мер к ограждению их от тяжелых нравственных и бытовых условий, которые ставят в беспомощное положение беззащитных тружениц» и труженников, и была составлена записка. Какими увидел школы автор записки?
Из 63 школ, которые работают в уезде, половина не отвечают своему назначению из-за разных причин: ветхость здания, теснота помещений, нехватка света и воздуха, отсутствие необходимой мебели и, вообще, школьных принадлежностей. «Все эти условия, таковы, при которых вести учебное дело, без крайнего напряжения и непроизводительной траты нервных сил, без ущерба для здоровья как учащих, так и учащихся, — невозможно». В описании конкретных школ следуют следующие определения- сырая, холодная, угарная, грязная, ветхая, тесная и т.д., и т.п. В этом длинном списке отсутствует Самодуровская школа, но она будет присутствовать в другом, иллюстрирующем перегруженность помещений, что было свойственно почти всем школам уезда. Так в ее двух помещениях занималось 50 учеников вместо 45, и 90 вместо 61. «Нет нужды распространяться о том, какое вопиющее зло представляет такое несоответствие количества учащихся сравнительно с объемом комнат в гигиеническом и санитарном отношении» -пишет чиновник.
Можно привести еще одно описание земской школы, которое в своей записке Собранию в том же году оставил другой уважаемый человек-Предводитель Дворянства, Камер-Юнкер Двора ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА, князь Н. С. Волконский, он же Председатель Сапожковского Уездного Училищного Совета: «Представьте себе покачнувшееся ветхое здание, с перекосившимися стенами, похожее не на школу, а скорее на какую-то заброшенную избу. Так что плохо верилось своим глазам, да неужто это школа? Еще более она поразила меня убожеством своего внутреннего вида, когда я вошел в нее: тесное низкое классное помещение с низкими небольшими окнами, еле-еле пропускающими через свои стекла зеленоватый свет, от чего в классе царит полумрак. В этой комнате, могущей вместить в себя 40-45 человек, находилось учащихся до 90 …К этому убожеству классной комнаты нужно прибавить еще убожество классной мебели. Школьные столы расшатаны и еле-еле сбиты из тонких неоструганных теснин…»
Или еще одно описание князя: «А вот, и другая школа, ютящаяся под одной кровлей с волостным правлением. Сколько тут толкотни, суеты, крика, брани полупьяных, а иногда совсем пьяных мужиков, которые дурно влияют на усвоение нравственных основ учащимися. Школьное помещение душно, низко, грязно. Квартира учителя—крохотное местечко в самом классе. В квартире учителя, как говорится, повернуться негде».
Сам Председатель говорит, что в уезде школы делятся на четыре категории-неудовлетворительные, удовлетворительные, хорошие и отличные. И кому-то из учителей повезло работать в хорошей школе, которая выглядит так: "Перед вашими глазами очень хорошее новое деревянное помещение, построенное с помощью земства. При входе вам бросается в глаза внешнее устройство, порядок, чистота, дисциплина. Классная комната высока, светла, прекрасно вентилирована. просторна, с чистым полом.Класс обставлен эрисмановскими школьными столами. Рядом с классом теплая раздевальна, в которой помещается умывальник и кадка с водой, чтобы дать возможность ученикам постоянно содержать руки и лицо в чистоте. Дисциплина в школе превосходная."
Молоденькие юноши и девушки приезжали в российские деревни и делили с крестьянами все тяготы жизни: частый голод, болезни, бедность. Тиф, туберкулез, воспаление легких были обычным явлением в среде учителей. Получали они немного: от 180 до 300 рублей. Подавляющее большинство получают минимальный оклад. Если посчитать, то в месяц, после уплаты пенсионного взноса, у них примерно 10 рублей уходит на питание и 4 рубля остается на покупку одежды, обуви и всего другого. А ведь многие создавали семьи. Причем в уезде была создана система, когда ни стаж, ни опыт не влияли на зарплату. Если в школе несколько учителей, то только один учитель получает большую оплату. К Первой мировой войне эта несправедливость будет устранена, и оклад достигнет 360 рублей в год. На страницах Земского собрания мы часто встречаем и другие факты оказания материальной помощи учителям по разным причинам: болезнь, требующая санаторного лечения, оплата обучения детей в учебных заведениях, просто денежное поощрение за хорошую работу и др.
Непростые отношения складывались у учителя и с крестьянами. Достаточно долго учителя получали оплату труда из двух карманов- от земства и от крестьян, последние платили ее крайне неравномерно и неохотно. Кроме того, крестьяне не понимали, почему они должны оплачивать учительский труд в те месяцы, когда занятий не было, учились-то в среднем всего 130-140 дней в году, Первоначально Земство заставило крестьян в Сапожковском уезде вносить учительские деньги в уездную земскую кассу для оплаты труда. А после 1906 года активно к финансированию начального образования подключилось государство, и этот вопрос, унижающий учителя, ставящий его в роль просителя у сельского общества, был решен.
Грустный анекдот. Учитель Остро-Пластиковской школы Сапожковского уезда, у которого во время пожара в школе сгорело все имущество, даже одежда, обратился в Земство за материальной помощью. Ему было отказано. Не дали ни копейки. Причем гласный Ремезов М.П. оправдал решение словами, что если будем оказывать помощь по таким поводам, то гореть будем часто. Бывает и такое.
И о памятниках. Искала памятники в России, поставленные именно земским учителям. И нашла. Чему была рада.
