Ещё одна история про неравнодушного педагога в моей копилке. Интересно ваше мнение. Этично поступила учительница, рассказав администрации о том, что знает о травле в классе своей коллеги? Что для вас важнее, корпоративная этика или судьба ребёнка? Как бы вы поступили?
Я преподаю английский язык в небольшой провинциальной школе в заводском районе города. Район этот всегда был известен своей криминальной славой. Подхожу как-то к зданию школы к 12 часам и вижу, что за углом стоит мальчик и плачет. Маленький такой, щупленький, портфель больше его самого. Явно прогуливает. Подхожу: «Привет! Я работаю в этой школе. В чём дело?» Мальчик на мой вопрос не ответил. Только поднял на меня своё зарёванное лицо. У него такая необычная внешность, маленькое лицо и на этом лице несоразмерно большой нос. Мне всё стало понятно. Догадалась и без его ответа. Говорю: «Так! Пошли со мной».
Взяла за руку, повела в свой кабинет. Я была свободна ещё пару часов. Когда он успокоился, спросила: «Ты ел сегодня?» По глазам увидела, что нет. «Иди, — говорю, умойся, будем пить чай». В этот момент он впервые подал голос: «Я боюсь идти в туалет». На вопрос «почему» не ответил. Но я и это без ответа поняла.
Пошла сама, намочила платок, умыла. Напоила чаем, накормила пирожками. Мальчик всё съел. Я присела к нему и попыталась снова разговорить: «Мне всё можно сказать. Говори!»
Дальше мой рассказ пойдёт со слов мальчика, поэтому вполне возможно, что не всё передано точно. Оказалось, что он перешёл в нашу школу из другой из-за травли. И в первые же дни ситуация в новой, то есть нашей, школе повторилась. Слово «травля» он, конечно, не знал. Сказал, что обзывают за внешность, за рост, за большой нос. В прошлой школе с первого класса начали обижать более сильные дети. Сначала обзывали и толкали, потом пинали, рисовали карикатуры, лепили карикатуры на спину. Учительница не замечала, не останавливала. Мальчик начал прогуливать школу. Пропустил около трёх недель. Родители об этом не знали.
В итоге его увидела подруга матери и сообщила. Мама всё узнала, вместе пошли в школу. Выясняли, почему о прогулах учительница не сообщила. Та сказала, что звонила, но мама мальчика не ответила. Всплыли все ситуации с унижениями, оскорблениями. Его даже в туалете запирали, окунали головой в унитаз, один держал за ноги, второй окунал, ещё несколько держали дверь. И это первый класс!!! Мальчик сказал, что больше никогда не вернётся в школу.
Позже я всё-таки нашла возможность увидеться с мамой мальчика, хотя это и не мой ученик. И ещё я навела справки у знакомой учительницы, которая в той школе работает. Она в целом всю историю подтвердила. Добавила ещё, что администрация во всём обвинила мать за то, что та привела в школу ребёнка, который не может за себя постоять, и не может наладить контакт с классом. Психолога не привлекали, с агрессорами даже не поговорили ни разу. К учительнице не применили никаких санкций, сказали, что она заслуженный педагог, поэтому в любом случае знает лучше.
Вот так мальчик от безысходности оказался в нашей школе. В первые же дни нашлись общие знакомые дети, все клички и обзывательства по поводу длинного носа, роста и даже экзекуции в туалете тут же перенеслись в нашу школу вместе с мальчиком.
Я решила, что травлю надо пресекать на корню прямо сейчас. Всё ведь всегда идёт от равнодушия. Как я могу, зная о трагедии ребёнка, ничего не сделать? Я пошла к его учительнице, рассказала, как нашла мальчика. Дальше был такой диалог:
— Ты в курсе, что происходит травля?
— У меня в классе всё хорошо.
— А в туалете? А в курсе ли ты, что сегодня у него выкинули обувь? А учебник почему у него рваный? (про учебник мы мальчик рассказал, а я как раз за неделю до этого видела в коридоре тот самый рваный учебник)
— У тебя свой класс есть? Куда ты лезешь? Занимайся своими детьми!
— Да, у меня есть свой класс. Только в пятом классе твои дети ко мне придут. Я буду решать все пробелы, которые ты допустила в «началке»?
— Что ты от меня хочешь? Ты знаешь, что при нашей занятости, некогда этим всем заниматься. Тем более, у мальчика в прошлой школе были проблемы. Я общалась с его бывшей учительницей. Он не шёл на контакт. Ещё и прогуливал. Он сам провоцировал такое отношение к нему детей.
Тогда я сказала открыто:
— Я пойду к завучу.
— Тебе что, больше всех надо?
— Да, мне надо! Ты новости читаешь? А на педсоветах бываешь? Нам постоянно говорят про Пермь, про Казань. А в нашей школе девочку в 4-м классе помнишь?
У нас пару лет назад девочка наглоталась таблеток, когда начали раскручивать, тоже выяснился буллинг. Коллега тут же парировала:
— Это всё идёт из семьи! Я ничего не могу сделать.
— Но тут факты в другом! Тут прошлая учительница не сделала ничего! И ты сейчас эту ошибку повторяешь!
Мне пришлось пойти к завучу «началки». Пришлось всё рассказать, фактически пожаловаться на коллегу. Но завуч у нас вполне адекватная. Мы с ней придумали, что мальчика можно перевести к нашей другой коллеге, которая известна тем, что умеет разруливать такие ситуации, она работает по каждому ребёнку. Психолога школьного привлекли к этой проблеме тоже. Психологические тесты показали высокий уровень тревожности у мальчика, что логично. Мальчика в итоге перевели, правда, не сразу, только после второй четверти, как сказала завуч, «чтобы не портить отчётность». Ситуация уже начала выправляться. С ребёнком работает психолог. Новая учительница настраивает в нужном русле весь класс. С ней, думаю, как раньше, у мальчика уже не будет.
Если вам понравилась статья, подписывайтесь на мой канал. Здесь я пишу о детях, о школе, о травле, об образовании в целом, о людях, делюсь реальными историями.
Если вы неравнодушный педагог или осознанный родитель, который хочет знать больше о школе, приглашаю вас в нашу Телеграмм-группу «Учимся учить иначе» и в привязанную к каналу Группу.
Книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно заказать тут.
854133