В разгар зимы в январе 1942 года недалеко от невского пятачка три немецких пехотинца шли по извилистым траншеям своей обороны. Ярко светило солнце, и мороз крепчал, а по краям окопов на ветру бренчала своеобразная сигнализация, сделанная из пустых консервных банок. Обер-ефрейтор что-то объяснял своим подчинённым и сильно размахивал руками. Не пуганные были ещё тогда фрицы – за ними была победа за победой – и шли они во весь рост, но винтовка, затаившегося на взорванном мосту на другой стороне реки, советского снайпера, уже смотрела в их сторону.
Владимир Пчелинцев, молодой, но уже «повидавший виды» сверхметкий стрелок выжидал подходящего момента. Опыт подсказывал ему, что торопиться не стоит – никуда голубчики не денутся! Гитлеровцы свернули в траншею, которая шла прямо в сторону снайпера – вот теперь, самое время! Пчелинцев задержал дыхание, а его палец плавно коснулся спускового крючка. Раздался выстрел и обер-ефрейтор упал, а уже через секунду свалился немец, что шёл позади. Оставшийся в живых фашист, ещё толком не понимая, что произошло, заметался, но и он не ушёл от разящего возмездия, и поверженный очередной пулей, плавно сполз на дно окопа.
Минут через 15 на этом же месте появились ещё двое фашистов. Они наткнулись на убитых, и сами стали жертвами невидимого снайпера. А потом вышел ещё один и ещё – как будто работал своеобразный конвейер. В этот день снайпер так и не был обнаружен, а на следующее утро он снова пришёл на то же самое место. Позиция на мосту была идеальной, и с неё просматривался весь передовой край немецкой обороны. Немцы так и не смогли понять, кто же разит их солдат, но долго так продолжаться не могло. На третий день, после первого же выстрела на голову Пчелинцева посыпался град снарядов и мин. Василий свалился с устоев моста, скатился с насыпи, и весь побитый в ссадинах и царапинах, но живой, вернулся в расположение своей части. За три дня сверхметкий стрелок записал на свой счёт 17 противников.
Владимир Николаевич Пчелинцев попал на фронт в июле 1941 года в рядах отдельного добровольческого батальона ленинградцев. Воевать ему пришлось возле знаменитого Невского пятачка, и его сразу же сделали командиром взвода разведки. Одним из первых в своём батальоне он открыл счёт поверженным врагам. Из обычной винтовки уже шестого сентября, Пчелинцев уничтожил 2-х вражеских мотоциклистов из передового охранения немецкой колонны на шоссе Дубровка – Шлиссельбург, а через день ещё двух гитлеровцев под Невской Дубровкой.
Как раз в этот день 8-го сентября войска вермахта и сс замкнули кольцо блокады вокруг города Ленина, фронт стабилизировался, а это самое благоприятное время для действий сверхметких стрелков. Командование судорожно стало перебирать личные дела, в поисках снайперов, и Пчелинцева вызвали в штаб. Командир батальона капитан Терехов добродушно его приветствовал словами:
- Вы же до войны закончили снайперскую школу? Теперь можете служить по специальности. Мы вас переводим в снайперский взвод. Но винтовок с оптикой нет - пользуйтесь пока своей!
Владимир Пчелинцев с радостью принял это назначение. Ещё до войны он прошёл достойную снайперскую подготовку. Родился герой в 1919 году в Тамбовской области в семье командира Красной Армии. После окончания средней школы, мальчик увлёкся стрелковым спортом. В 16 лет он стал чемпионом Карело-Финской ССР по пулевой стрельбе, в 1939 году окончил снайперскую школу войск НКВД СССР, а 22 февраля 40-го получил звание стрелка 1-го класса. В этом же году Пчелинцев защитил мастера спорта СССР и стал инструктором по стрельбе 3-й категории. Всё вышеописанное было лишь хобби юноши. Война же застала его, когда он закончил третий курс Ленинградского горного института.
В июне 1941 года студенты ждали распределения в разведывательные горные экспедиции. Они мечтали затушевать белые пятна на карте природных богатств большой страны, но война спутала их карты. Все, как один, студенты из группы Пчелинцева, пошли в райком комсомола и написали заявления с требованием отправить их на фронт.
Стоит ли говорить, что стрелял молодой человек отменно. До войны он тренировался каждый день на специально оборудованном полигоне, метко поражая внезапно появляющиеся искусственные пулемёты, орудия, танки и бегущие группы противника, но на фронте оказалось не всё так просто. Во-первых, теперь цели пытались сами убить снайпера, а во-вторых, стрелять по живым людям было сложнее, чем по их макетам.
«На фронте все мои первоначальные навыки, полученные в снайперской школе, подверглись строжайшему экзамену. – писал Пчелинцев, - Здесь также мелькали тут и там «фигурки», но для них ты сам был целью. Места для стрельбы надо было искать самому, оборудовать, маскировать. Делать не одну позицию, а несколько. Да ещё к тому же знать, какую и когда занять, а какую сразу же после первого выстрела быстро сменить. Приходилось приспосабливаться к стрельбе в самых разных условиях. Допустишь ошибку в выборе позиции - поплатишься жизнью. Выстрел делаешь осмотрительно, иногда волнуешься, может быть, излишне осторожничаешь, а подчас попадешь в ситуацию, где и спасуешь.»
Счёт молодого снайпера постепенно рос. Пчелинцев уничтожил ещё двух немцев, которые копали ночью картофель на колхозном поле, а вскоре ему доставили и снайперскую винтовку. Её забрали у солдата, который отправлялся в госпиталь. Не хотел он с ней расставаться, но когда его заверили, что её отдадут непременно снайперу, то раненный согласился. «Замечательно, - обрадовался Пчелинцев, - теперь можно выполнять уже более сложные задачи.»
Ночью 20-го сентября солдаты 576-го стрелкового полка советской 115-й дивизии на рыбацких лодках начали переправу через Неву из района Невской Дубровки, и вступили в яростную схватку с передовыми частями 20-й моторизированной дивизии вермахта. Целью советского командования было захватить плацдарм на левом берегу Невы, развить дальнейшее наступление на Мгу и прорвать блокаду Ленинграда. Передовому отряду удалось выбить врага из Московской Дубровки и расширить плацдарм, но немцы успели стянуть к месту прорыва свои резервы и купировать наступающих. Так образовался знаменитый «Невский Пятачок.»
Утром переправа советских войск продолжалась, а раненных солдат сплавляли по реке в лодках вниз по течению. Немцы выкатили три пулемёта на берег и открыли огонь по переправе и по лодкам. Тогда Пчелинцеву приказали подавить огонь вражеских пулемётов. Снайпер выбежал на берег реки, но место, откуда были видны немецкие позиции, оказалось крайне неудобным. Не было твёрдой опоры - локти проваливались между веток, пружинили и расползались. Пришлось вспоминать школьные годы, где его учили стрелять «на проходе», т. е. в раскачку. Плавно ведя прицел из стороны в сторону, Пчелинцев стал нажимать на спусковой крючок, когда цель появлялась в мушке. Пулемёты стали замолкать один за другим и вскоре на участке, контролируемом советским снайпером, стало тихо. Так же, в этот день в прицел Пчелинцева попал вражеский наблюдатель, которого он тоже снял, и артиллерия противника, которая до этого точно вела огонь по переправе, ослепла.
Владимир Николаевич тоже переправился на Невский Пятачок и два месяца провоевал в этом пекле. Каждое утро он в сопровождении двух автоматчиков отправлялся на передний край в поисках цели, а когда его боевой счёт достиг 36 уничтоженных солдат и офицеров противника, он стал зачинщиком снайперского соревнования на Ленинградском фронте. Пчелинцев пообещал до конца января уничтожить сто противников, и через армейскую газету «Ленинский путь» обратился к другим снайперам и к знаменитому на тот момент Ивану Вежливцеву, на счету которого было несколько десятков поверженных врагов. Вежливцев принял этот вызов и пообещал воспитать ещё 5 снайперов. Тогда Пчелинцев взял себе в ученики 8 человек. К этому движению стали присоединяться другие стрелки, снайперское движение стало расти шире и шире, и вскоре превратилось в масштабное явление. В соединениях создавались целые подразделения, в которых все бойцы имели личные истребительные счета. Снайперы стали съезжаться на симпозиумы, обмениваться опытом, и так же присоединялись к соревнованию. К концу января в этом мероприятии уже участвовало 1152 комсомольца, а когда соревнование закончилось и были подсчитаны результаты, то они оказались просто ошеломительными. За два месяца боёв снайперы уничтожили почти целую немецкую дивизию, и записали на свои счета 10500 поверженных врагов.
Владимир Пчелинцев сдержал своё обещание и к концу января уничтожил 102 гитлеровца, а 22 февраля 1942 года на слёте лучших снайперов Ленинградского фронта в Смольном он был представлен к высокому воинскому званию Героя Советского Союза. Так же его наградили именной снайперской винтовкой.
К маю 1942-го года Владимир Николаевич уничтожил уже 144 фашиста, при этом промахнувшись всего три раза, но один промах он вернул обратно. Пчелинцев является одним из немногих снайперов, которым посчастливилось уничтожить двоих противников одной пулей. Случилось это ещё в ноябре 41-го года. Находясь в тылу врага, Владимир обнаружил его наблюдательный пункт, на котором расположились три гитлеровца: два наблюдателя и один телефонист. Снайпер вскинул винтовку и в прицеле увидел сразу две головы. Наблюдатель то перекрывал голову телефонисту, то снова уходил из прицела. Дождавшись момента, когда обе головы снова оказались в прицеле, снайпер произвёл выстрел, и двое молодчиков упали замертво. Третий обернулся и с удивлением посмотрел на упавших, но ему не пришлось долго раздумывать. Через секунду, он отправился в след за своими товарищами.
В июле 1942 года карьера Пчелинцева Владимира Николаевича резко изменилась. Он был отозван с фронта и назначен преподавателем Центральной школы инструкторов снайперского дела в Москве, а в августе в составе советской делегации отправился в США на Международный антифашистский съезд студентов. В Америке он вместе с другим снайпером, первой женщиной по количеству поверженных врагов, Людмилой Павличенко, ездил по разным городам и выступал с агитационными речами. Советские делегаты пытались изменить общественное мнение в сторону помощи СССР и сподвигнуть союзников к скорому открытию второго фронта.
Сначала Людмила Павличенко негативно относилась к Владимиру Пчелинцеву. Она считала его выскочкой и в своих воспоминаниях так отзывалась о нём: «Теперь мы обменялись не очень-то дружелюбными взглядами. Владимир в феврале 1942 года за сто фрицев, уничтоженных на Ленинградском фронте, первым из снайперов в СССР получил звание Героя Советского Союза. Я за сто румын, убитых осенью 1941 года под Одессой, – именную снайперскую «СВТ-40». Он за двенадцать месяцев службы удостоился трех воинских званий, при том, что счет его сейчас составлял всего 154 фашиста. Я же, служа с июня прошлого года и имея 309 убитых гитлеровцев на счету, смогла выпросить у добрейшего Ивана Ефимовича Петрова только звание «младший лейтенант». Вот что значат хорошие отношения с начальством, что в тылу, что на фронте!»
Но как бы там ни было, снайперы впоследствии сблизились и уже охотно работали вместе. В Америке они собрали восемьсот тысяч долларов пожертвований, сумму немалую. Пчелинцев, как человек более прямой и бескомпромиссный, был категорически против такой процедуры. Он говорил, будто в ней есть нечто унизительное. Словно бы наша великая страна и ее непобедимая армия просит богатеньких америкосов подать им Христа ради на бедность. Но более опытный руководитель делегации Красавченко не ленился объяснять пылкому Володе суть явления: на эти деньги приобретут продукты и вещи первой необходимости для советских людей, лишившихся крова и всего имущества, попавших в эвакуацию, и снайпер постепенно успокоился и смирился с унизительной участью.
По возвращении обратно на родину Владимир Николаевич возобновил преподавательскую деятельность в школе снайперов. Он не мог долго оставаться в дали от фронта и постоянно выезжал в действующую армию, проводя боевые стажировки выпускников школы. В эти дни он со своими воспитанниками сам выходил «на снайперскую охоту».
В 1944 году он окончил высшие командные курсы «Выстрел», а после войны продолжил службу в армии и в 52-м окончил Ленинградскую Военную академию связи. Служил в Прибалтийском военном округе, затем в Министерстве Обороны СССР, и как военный консультант принимал участие во Вьетнамской и Египетской войнах. Жил герой в городе Балашиха Московской области, и умер 27 июля 1997 года после тяжёлой болезни.
Открытым остаётся вопрос, сколько же врагов Пчелинцев уничтожил снайперским огнём. В книге «Сражающийся спорт», было напечатано интервью со снайпером, где тот говорил, что «К январю 1943 года мой боевой счёт уже составлял сто пятьдесят два фашиста при ста пятидесяти четырёх выстрелах. Ну, а за всю войну эта цифра поднялась до четырёхсот пятидесяти шести.» Других подтверждений такого большого счёта снайпера ни в документах, не в воспоминаниях, не в публикациях того времени просто нет. Работая инструктором в тылу, где и когда он мог настрелять ещё более 300 врагов? Возможно, выезжая со своими учениками в армию, он и убил ещё четырёх, а в книге же случилась просто опечатка: вместо 156-ти напечатали 456. Либо, Пчелинцев имел ввиду общий счёт вместе со своими учениками, а редакторы, не поняв сути, ошиблись в написании книги.
Как бы там ни было, но и 156 палачей и насильников, получивших по своим заслугам берёзовые кресты, это очень и очень достойно.
PS
- С самого раннего детства мне нравилось стрелять. – вспоминал Владимир Николаевич. - В военном городке, где мы жили, я устраивал своеобразные засады на кошек и собак и поражал их из своей рогатки. Соседи, вместо того, чтобы радоваться моей меткости, драли мне уши и требовали от родителей, чтобы меня наказали. В десять лет отец подарил мне мелкокалиберную винтовку. Я был счастлив, а мать ругалась.
- Он же из неё всех людей перестреляет!
Чтобы её успокоить, я пообещал ей, что никогда не убью ни одного человека. И я сдержал своё слово! За всю свою жизнь, я не застрелил ни одного человека. Фашисты, конечно, не в счёт: ведь они не люди.