Малыми и хрупкими выглядят фигуры людей на фоне монументального спокойствия природы. Глубоки и живописны их образы, но незаметны деяния. Масштаб архитектуры и ландшафта скрадывает их пластику, преуменьшает роль, доминирует над общим настроением работы.
Согласно легенде, славный город Карфаген был основан беглянкой Дидоной, происходившей из Трои. История, не имеющая ничего общего с реальностью, но да не в этом суть. Всë дело в культурном контексте. Художнику понадобился широко известный образ героини, дабы противопоставить его хрупкость тихой, но могучей реке, прямиком отсылающей к мифу о Стиксе; безбрежному небу, этому немому свидетелю тщеты людских усилий; неумолимому Фатуму, воплощëнному в торжественно-холодных очертаниях усыпальницы Сихея, высящейся на противоположном берегу.
Более того. Ради усиления когнитивного контраста живописец превратил своего «титульного» персонажа (в честь которого, собственно, и названа картина) в одного-из-множества-прочих. Заставил зрителей отыскивать взглядом фигуру царицы среди множества иных, не менее интересных и харизматичных персонажей.
Почему живописец поступил со своей царицей именно так? Потому что полотно «Дидона строит Карфаген, или расцвет Карфагенской империи» кисти Джозефа Тëрнера —это не банальная «салонная» работа, а настоящая живописная драма. Размышление о том, что суетно и том, что вечно. Противопоставление человеческого и божественного начала жизни. Бесконечности людских устремлений и неумолимой конечности бытия.
Схожие темы занимали гениального Тëрнера, предтечу европейского импрессионизма, и прежде. Но последней каплей, а точнее — последним элементом мозаики впечатлений, сложившихся в конечную концепцию «Дидоны... », стала золотистая дымка в небесах. Этот природный феномен мистер Тëрнер самолично наблюдал в Индонезии, вскоре после извержения вулкана Тамбора. В воздухе носились мириады пылинок, окружая Солнце мерцающим и колеблющимся ореолом. Так что полюбоваться дневным светилом можно было невооружённым глазом.
Бережно перенеся увиденное на холст, художник придал сюжету «Дидоны... » оттенок мистики. В совокупности с тщательно, искусно и любовно прописанными элементами ландшафта, архитектуры и человеческих образов, композиция картины обрела совершенную сюжетную законченность и эмоциональную «досказанность». Уж простите нас великодушно за этот неологизм, дорогой читатель.
Мораль живописного произведения понятна. Прародина Дидоны, крепкостенная Троя, — пала, как ни была сильна острой бронзой и звонким златом. Однако, героиня поэмы Вергилия и полотна Тëрнера не опустила рук, и заложенный ею Новый Город (именно так переводится «Карфаген») вскоре станет править всем западным Средиземноморьем.
Но пройдут века — и Карфаген почти «дословно» повторит судьбу Трои. Что было, то будет, и нет ничего нового под Солнцем. Есть только краткий миг между До и После, и всë что может человек — прожить его как можно ярче. Творя, любя, стремясь. Но даже затмевая Солнце — ни он, ни его творения не избегают единственно возможного финала...
Джозеф Мэллорд Уильям Тëрнер завещал обернуть своë тело в эту картину точно в саван, когда покинет сей бренный мир. С огромными трудами его уговорили оставить полотно Национальной галерее Британии. К счастью для всех истинных ценителей живописи.
здесь⏩ Художник Джозеф Тернер: опередивший время