"...И нет уже боли утраты,а перед вечностью мы равны.
Нам неподвластно что-то в ней изменить.
И обрывается нить..." А. Галицкая
Натальюшка, отпусти меня!- с тоской в голосе говорит Аким Акимыч обращаясь к высокой красивой черноволосой женщине которая стоит возле газовой плиты и помешивает деревянной ложкой какое-то вонючее варево в большой алюминиевой кастрюле.
Женщина обернулась, с презрением посмотрела на сгорбленного седого старика с длинной неряшливой бородой, брезгливо поджала губы и отрицательно покачала головой.
Старик закрыл лицо руками и беззвучно заплакал.
Женщина обернулась и зло заговорила,- Не отпущу, живи и мучайся, не надо спорить было на меня!
С этими словами, она зачерпнула полный половник вонючего варева, налила с большую алюминиевую кружку, подала старику и велела выпить.
Не будууу,- замотал головой старик и залился слезами.
Пей!- крикнула женщина и подскочила к старику,- пей я сказала!
Она нависла над ним как коршун над цыплёнком.
Не хочууу,- рыдал старик,- хватит мучить меня, отпусти, я же любил тебя, вот и ляпнул Гришке про спор, не знал как к тебе подойти...
А нечего ляпать!- гаркнула женщина, схватила кружку и влила её содержимое старику в рот.
Старик страшно закричал, свалился на пол и затих потеряв сознание.
Любил он меня,- пробормотала женщина с отвращением глядя на старика.
1889 год. Витебская губерния. Полоцкий уезд. Ловожская волость. Село Уречное.
Худой кудрявый парень лежит в густой траве на высоком берегу реки и наблюдает за красивой чернявой девицей.
Девица, думая что она одна и её никто не видит, заткнула за пояс края длинных юбок, закатала рукава сорочки и полощет бельё.
Парень с восхищением смотрит на красивые белые ноги и мысленно просит, чтобы она всю оставшуюся жизнь, вот так стояла и полоскала бельё, а он бы лежал и смотрел, но девица выжав воду из последней рубахи, бросила её в плетёную корзину, расправила юбку, одёрнула рукава сорочки, подхватила корзину и резво зашагала по направлению к селу.
Парень ещё полежал в траве, дождался пока девица скроется среди домов, вскочил и поспешил домой.
На селе праздник, все нарядные, поют, гуляют.
Парень который вчера подглядывал за черноволосой девицей, тоже приоделся. На нём расшитая рубаха и непослушные кудри расчёсаны и смазаны гусиным жиром чтобы лежали хорошо.
Он сидит на пригорке под раскидистым дубом со своим закадычным другом Гришкой, смотрят на жгущих костёр девиц и обсуждают каждую.
Мне вон Анька рыженькая нравится,- сознался краснея Гришка, но братья её...
Гришка потрогал своё ухо в которое, третьего дня. получил от брата рыженькой Анны и договорил,- братья её -звери лютые!
А мне Наталья нравится,- вздохнул парень с намазанными гусиным жиром волосами, которого звали Аким.
Да ты что!- замахал руками Гришка,- у неё мать ведьма, и она сама такая же!
Да врут люди,- возмутился Аким.
Ничего не врут!- противился Гришка,- мать её в чёрную кошку обращается и бегает ночами по деревне, в окна глядит, и если окно не занавешено, то в доме беда будет!
Аким ничего не ответил другу, а только рукой махнул, мол пустое мелешь.
Вот те крест,- не унимался Гришка видя что друг ему не верит, он размашисто перекрестился и зашептал,- мои сёстры болтали, что б а б ы к ней ночами ходят, зелье берут да мужей им поят чтобы те смирными как телята были и главенствую потом в доме над мужьями! Ты сам посуди, мужика у них в доме нет, скотину не держат, а живут припеваючи, откуда всё? Люди носят- за колдовство платят!
А мне всё равно кто у неё мать, да хоть бы и ведьма, и что с того, люба она мне!- горячо воскликнул Аким,- будет она моей!
Гришка постучал кулаком по лбу и сказал,- да не глянет она на тебя, она хоть и ведьмина дочь, за-то красавица и живут в достатке, а ты кто?! Отец в батраках, дом худой, скотина худая, не отдаст ведьма за тебя свою дочь.
Акиму стали обидны слова его лучшего друга, хоть и были они чистой правдой!
Будет Наталья моей!- сердито глядя на друга сказал Аким,- сапоги свои ставлю!
Гришка посмотрел на далеко не новые сапоги друга и в качестве заклада поставил свой хлыст доставшийся ему от проезжего купца!
Хоть и уговорились друзья никому и слова не говорить о споре, но Гришка не утерпел и рассказал своему деду, а уж дед Пахом...
Скоро всё село гудело, мол, на Наталью, дочь Агафьи, Аким, батрачий сын поспорил.
А через три недели пропал Аким. Как в воду канул. Всем селом искали, всю реку баграми обшарили, в других сёлах справлялись, никто не видел парня!
Наше время;
Лежащий на полу без сознания седой старик стал к о р ч и т ь с я, уменьшаться в размерах и обрастать рыжей шерстью и через несколько минут, вместо седого старика, на полу сидела большая рыжая собака с печальными слезящимися глазами.
Женщина подошла к собаке, одела на неё ошейник и повела на улицу.
Возле большой старой будки, женщина остановилась, пристегнула к ошейнику тяжёлую цепь, пододвинула поближе помятую ржавую чашку с водой и кинув кусок сухого хлеба, криво усмехнулась и сказала,- хату стереги, спорщик!
