Сердцем этого маленького городка был завод. Главная улица упиралась в заводскую проходную.
Основной продукцией завода было стекло для электронной промышленности. Электронно-лучевые трубки для разных приборов — от телевизоров до радиолокаторов, — поставлялись на многие предприятия и даже в другие страны. Так было долгие годы, но в 90-е всё круто поменялось. Военные производства остановились, а магазины заполонила импортная бытовая техника. На заводе наступили трудные времена, и руководство с надеждой хваталось за любую работу, лишь бы платили деньги.
***
Господин Квон торчал в этом маленьком русском городке уже третий месяц. И всё это время он постоянно мёрз. В этом ужасном климате могут жить только русские. То ли дело его родной Сеул! Но господин Квон готов был терпеть и дальше ради своей мечты. Больше двадцати лет его фирма торгует электроникой, дела идут неплохо, но он мечтает о переходе на следующий уровень – не продавать чужое, а производить своё. Торговцев много, но по-настоящему уважают только тех, чья фирма выпускает реальную продукцию.
Но что может производить его фирма? Все рынки захвачены крупными корпорациями. И тут судьба улыбнулась господину Квону – заезжий русский бизнесмен рассказал ему про завод в маленьком городке, где разработали уникальное стекло. При использовании в кинескопах телевизоров и компьютерных мониторов это стекло повышает контрастность и делает цвета более яркими и насыщенными. Но по словам этого странного русского выходило, что после распада СССР завод почти не работает, а русский рынок всё больше захватывают японские и южнокорейские производители. И секрет производства чудо-стекла никому не нужен.
Уже через неделю господин Квон летел в Россию. Он хорошо усвоил, что в бизнесе выигрывает тот, кто идёт первым. Поначалу дела шли хорошо – его не задержало КГБ, хотя завод когда-то производил продукцию для оборонки. Руководство завода встретило его с распростёртыми объятиями, приняв за богатого инвестора. Господин Квон не стал их разочаровывать и предложил для начала продемонстрировать образцы стекла. Главный инженер с готовностью проводил важного гостя в заводскую лабораторию. Увидев результаты измерений, господин Квон с трудом сдержал восторг, но, сделав строгое лицо, достал из своего портфеля свой образец. Каким образом он заполучил его из лаборатории Самсунга, осталось тайной. Молоденькая лаборантка, проведя необходимые измерения оптических свойств образца, небрежно бросила:
— По сравнению с нашим — чуть лучше оконного стекла.
Господин Квон, не скрывая радости, потёр руки. Теперь важные люди из Самсунга будут умолять его продать технологию производства супер-стекла! Но дальше начались непредвиденные трудности. Оказалось, что экспериментальная печь, где варили супер-стекло, давно погашена, а работавшие на ней люди уволились. Главный инженер завода не видел в этом проблемы, он помахивал папкой с описанием технологии изготовления супер-стекла и торопил гостя заключить контракт. Но господин Квон не первый год занимался бизнесом.
— Контракт будет подписан только тогда, когда я своими глазами увижу процесс варки стекла, — твёрдо заявил он и внимательно глядел на переводчика, пока тот переводил эти слова главному инженеру. Тот озадаченно почесал затылок, но выбора не было. Неделя у него ушла на то, чтобы найти пару стекловаров, когда-то работавших на экспериментальной печи. Ещё неделю разогревали старую печь. А дальше пошла чёрная полоса. Лаборанты тщательно готовили шихту, стекловары выдерживали режим печи в соответствии с документацией, но характеристики получающегося стекла не дотягивали даже до образца, выкраденного из лаборатории Самсунга.
После очередной неудачной варки господин Квон возвращался из заводской лаборатории в компании со стекловарами. Он уже запомнил их имена и даже научился различать непривычные европейские лица. Вова и Коля за это время тоже привыкли к чудаковатому иностранцу и относились к его переживаниям с сочувствием. Вот и сейчас, глядя на съёжившегося от холода Квона, Вова заметил:
— Прохладно сегодня.
— Все двадцать пять градусов будет, — согласился с ним Коля. Квон ничего не ответил и только попытался посильнее натянуть свою шапочку. Поглядев на него, Вова предложил:
— А может, зайдём в подсобку согреемся?
И пальцем щёлкнул себя по горлу.
— А есть чем? – оживился Коля.
— Я у лаборантки немного выпросил, — признался Вова.
— А закусь?
— Придётся как обычно – гидроколбасой.
Господин Квон прислушивался к их разговору, пытаясь понять, о чём идёт речь.
— А он? – кивнул на корейца Вова.
— Да ему сейчас как раз и надо, — ответил Коля. – Посмотри – задубел весь. Слышь, кореец, пойдём с нами!
— Оченно холодно! – замёрзшими губами прошипел Квон.
— Вот и пойдём согреемся! – потянул его Вова. – Спиртяги дринк, и будет тепло. Ноу колд, понимаешь?
В подсобке Вова достал из лабораторного шкафа две мензурки. В одну он осторожно налил спирт из извлечённой из-за пазухи бутылки, вторую протянул Коле.
— Нарежь-ка гидроколбасы!
Хорошо знакомый с заводской терминологией Коля послушно наполнил посуду водой из-под крана. Вова протянул мензурку со спиртом Квону.
— Гостю полагается первому. Ну давай залпом! Дринкай!
Квон сделал большой глоток и закашлялся. Коля с готовностью протянул ему воду.
— Ну-ка гидроколбасой закусывай!
Через пять минут Квон почувствовал, что начинает согреваться. А ещё через десять минут с удивлением обнаружил, что хорошо понимает всё, что говорят его русские спутники.
— Музики, холосо! – он стал расстёгивать куртку.
— Во, нормально пошло! – похлопал его по плечу Вова. – Вери гуд, говорю!
— Ноу гуд! – отозвался Квон. – Вери хреново! Гласс… Стекло не получаться. Оченно хреново!
— Чего он там? – не понял Коля.
— Стекло у нас не выходит, — объяснил Вова.
— Не выходить! – закивал Квон. – Надо…
Он запнулся, пытаясь подобрать слова.
— Ещё ему налить? – с готовностью отозвался Коля. Вова оказался более понятливым.
— Он про своё стекло говорит! Говорит – надо что-то делать.
— Да всё уже перепробовали! Если только Петровича позвать?
Вова хлопнул себя по лбу.
— Точно! А он жив ещё?
— Типун тебе на язык! Позавчера его видел.
Квон внимательно прислушивался к их разговору.
— Кто есть Петрош?
— Петрович – это тот, кто сможет сварить тебе стекло, — объяснил Вова. – Он на заводе пятьдесят лет отработал, лучше него стекловара нет. Сейчас на пенсии, уже не стекло, а самогон варит. Коля, организуй машину, прямо сейчас к нему и поедем!
***
Таксист осторожно вёл машину по плохо расчищенной от снега улице частного сектора.
— Какой дом-то?
— Какой у Петровича дом, не помнишь? – спросил Вова у Коли.
— Так вам Петрович нужен? – переспросил таксист. – Так бы сразу и сказали!
Остановившись у нужного дома, он решительно посигналил. Из дома выглянул старик в наброшенной на плечи телогрейке.
— Петрович, а мы к тебе! – крикнул ему Вова.
— Вовка, чего хотел-то? – отозвался старик.
— Петрович, твоя помощь нужна. Никак нужное стекло сварить не можем. Ты ведь на экспериментальной печи работал?
— Да её погасили давным-давно!
— Сейчас снова запустили. Вот корейцу никак нужное стекло сварить не можем, — Вова кивнул на выглянувшего из такси Квона.
— Эх, молодёжь! Ни черта не умеете! – Петрович сплюнул в сугроб. – Ну поехали, что ли. Я только жену предупрежу.
Зайдя в цех, Петрович сразу направился к экспериментальной печи. Закурил от газовой горелки, постоял молча, как бы здороваясь с печью, а потом решительно заявил:
— Ну что же, начнём!
***
Он колдовал почти 30 часов без перерыва, а господин Квон неотрывно находился рядом и тщательно записывал все действия старого мастера. Наконец Петрович скомандовал:
— Несите образец в лабораторию!
Квон почти бегом побежал следом. Получившиеся характеристики стекла полностью соответствовали техническому заданию. С ехидной улыбкой поглядев на суетившегося Квона, Петрович обратился к Вове:
— Вроде утёрли нос капиталисту. Теперь назад меня отвези!
Выйдя у своего дома из такси, он предложил:
— Вовка, не хочешь моей новой продукции отведать?
Вова не отказался. Но когда они уже опрокинули по первой рюмке и закусили, Вова укоризненно произнёс:
— Что же ты, Петрович, капиталисту все секреты выдал? Они же теперь будут делать лучшие кинескопы в мире.
— Ну и пусть делают, — усмехнулся старый мастер, разливая по второй. Поставив бутыль с самогоном, он протянул красочный журнал. – По-английски читаешь? Вот и почитай о будущем кинескопов. Через несколько лет все телевизоры и мониторы будут делать на ЖК-панелях. Так что, думаю, капиталист напрасно заводскому руководству свои денежки отвалил... Хотя кто знает, может, и в панелях хорошее стекло пригодится.
***
А в это время господин Квон глядел в иллюминатор самолёта, наблюдая, как внизу проносятся просторы холодной и непонятной России. Он прижимал к груди портфель с документами и своими записями и довольно улыбался, предвкушая, как будет торговаться с топ-менеджерами Самсунга о поставках супер-стекла.
---
Автор рассказа: Дмитрий Леонов
---
Чиста река у истока
Это майское утро 1914 года в Сосновке – небольшой деревушке, затерявшейся на просторах Смоленской губернии – начиналось, как обычно. Едва только солнце показало из-за горизонта свою ярко-алую макушку, и первые оранжевые лучи брызнули на стрехи хат, как из больших, душных хлевов послышались громкие, добродушные женские крики и упругие звуки ударов первых струй молока о подойник.
На старой высокой липе, растущей в конце длинной улицы, заклекотал аист. В деревне начиналась привычная, ежедневная суета.
Медленно, со скрипом, отворилась рассохшаяся дверь одной из хат, и на двор, сонно зевая, вышла юная, невысокая, смуглая сероглазая девушка с каштановыми волосами, собранными в длинную, растрепавшуюся ото сна косу.
Мария протёрла заспанные глаза, нырнула в большой, душный хлев, не глядя, сунула руку в низенький и широкий деревянный ящик, в который неслись куры, и вытащила оттуда два ещё тёплых яйца. И, прежде чем сидевшая у коровы мать отвернулась от подойника, похитительница яиц исчезла, как привидение.
Наскоро позавтракав вчерашними оладьями, Рокотовы вышли во двор. Глава семьи, Степан, громко, отрывисто покрикивая, быстро запрягал старого, но ещё крепкого мерина по кличке Ворон. Прасковья, суетясь, вынесла из избы большую полотняную сумку с харчами.
Мать и дочь, подобрав длинные домотканые юбки, взгромоздились на телегу, и она, поскрипывая, неспешно выкатилась на улицу. Рокотовы ехали работать за деревню, на дальнее поле, на весь день.
Зло, нудно звенели бесчисленные надоедливые комары, и Прасковья, лениво отмахиваясь от них, любовалась дочерью. Мария была шестым ребёнком Рокотовых – шестым и единственным выжившим. Пятерых старших деток Бог дал – Бог взял…
Этой весной шестнадцатилетняя Маша неожиданно расцвела: ещё вчера она была нескладным подростком, озорницей, хохотуньей – а вот уже полная прелести юная девушка…
Пригревало всё сильнее. Когда Мария с родителями приехали на дальнее поле, там уже было много телег, и вовсю хлопотали люди. Степан неторопливо распряг Ворона, стреножил его и пустил пастись на опушке. Прасковья с дочерью повязали платки и взялись за лопаты и тяпки.
Поправляя тонкой рукой сползавший на брови платок, Мария украдкой бросила взгляд на высокого, худого, чуть сутуловатого темноволосого парнишку, работавшего на соседнем наделе, и тут же отвернулась. Петька Громов был на год старше Маши, и в детстве они, мягко говоря, не ладили.
За работой день пролетел незаметно – к вечеру тяпки с лопатами стали страшно тяжёлыми, а руки и ноги налились свинцовой усталостью.
С поля уже под вечер всех прогнал нудный, мелкий дождь.
Рокотовы ехали домой в лёгких майских сумерках. Дождь, наконец, кончился, налетели комары, и от них не было спасу. Впереди маячила подвода Громовых. Степан щёлкнул кнутом, и Ворон перешёл на ленивую рысь. Они въехали в небольшой лесок, отделявший дальние наделы от деревни, и почти догнали подводу Громовых, как вдруг у телеги на всём ходу отлетело правое заднее колесо.