Лет пять назад я в очередной раз приехал к себе на родину в Тамбовскую область, в село Чурюково, где мы с братьями купили деревенский дом, поскольку наша Шушпан-Олыпанка, довольно большое село, как и многие другие, исчезла с лица земли- кормилицы.
Дом мы отремонтировали, поставили пасеку, за которой поочередно приглядывали, приезжая на два-три дня.
Приезд, как водится в деревне, сопровождался приёмом гостей. Приходили на огонёк знакомые, друзья детства и те, кто выпить не дурак, опохмелиться: клянчить не надо, и так подадут. Но самыми первыми, без предварительного сговора, прибегали все окрестные собаки и кошки, всегда голодные и зорко следившие за тем, чтобы, не дай бог, на это пиршество не вторгся чужак с другого конца деревни. Даже соседских кур, забредавших во двор, отгоняли в сторону. Разумеется, все они получали мясные обрезки, рыбьи остатки, оттого и радовались, похоже, очередному нашему приезду. Мне кажется, что они отличали даже наши машины: стоило приехать и они тут как тут.
Среди своры деревенских дворняжек обращала на себя внимание породистая сука – спаниель. Она не лезла под руки, не клянчила. Она подходила, садилась напротив и, не мигая, смотрела в глаза, время от времени переминаясь и издавая еле слышные звуки, похожие на хрюканье. Ей давали кусочек колбасы, она брала, однако продолжала сидеть, держа его в зубах.
– Чего это она? — спрашиваю соседа Володю. — Не нравится, что ли?
– Да нет. Она ждёт ещё. У неё щенята, вот она их и кормит. А чтобы лишний раз не бегать, просит ещё.
Я дал собаке второй кусочек.
Запихнув первую порцию угощения поглубже в пасть, взяв вторую, Линда, так её звали, с достоинством встала, вильнула обрубком хвоста и побежала в сторону своего дома.
Так повторялось несколько раз, и лишь спустя какое-то время она, отойдя в сторону, начинала есть сама.
– Что, — спрашиваю, — кто-то приехал на охоту со щенящейся сукой и не
кормит?
– Да нет, — отвечает всезнающий Владимир. — Тут дело вот какое. Эту спаниельку щенком купили для детей, там, у вас в Москве. Ну, стала она большой, шерсти от неё много, одним словом, стала не нужна, вот и привезли её к бабушке Кате. А бабке-то
уже под восемьдесят. Ей не до собак. Она её не кормит, забывает, склероз, видно. Ну вот, Линда и научилась выпрашивать. Да ведь как делает-то! Сядет и смотрит жалобно в глаза: ну, как не дашь?!
– А где же щенята? — спрашиваю.
– Да мы сами не знаем. Где-то в корягах нашла место и ощенилась.
– А чего в корягах?
– А чтобы не нашли и не утопили. Один раз у неё на глазах отобрали щенят, вот теперь и затаилась в корягах.
Подумав немного, Володя продолжил:
– И что интересно, люди так не делают, как она.
– Это как же? — спрашиваю не без любопытства.
– Так смотри, как за щенками ухаживает, корм им носит. А ведь у нас некоторые, чего греха таить, детей бросают, а сами пьют до поросячьего визга сутками. А как просит! Глазами говорит.
Неделю я кормил Линду, вычёсывал из её густой и длинной шерсти репьи и болотные «кошки». Мы с ней очень подружились. Она сопровождала меня в магазин, на рыбалку, не отходила от дивана, когда я спал. А когда я уезжал, то она, как мне потом рассказывали, не находила себе места.
Она свыклась с деревенской жизнью: на пропитание выпрашивала, зимой спала в стожке сена. А где ещё? Будки-то сердобольные московские хозяева ей не соорудили.
Наша дружба продолжалась пять лет. Она вспомнила городскую жизнь и с удовольствием спала на диване. Ночью, когда я просыпался, она тоже вскакивала и с лаем кидалась к двери. Вначале я думал, что Линда кого-то чует и у неё проявились охранные инстинкты. Но всё оказалось не так. Маленькая Линда хитрила, она, стараясь быть полезной, изображала из себя защитницу. Я выходил за ней на улицу и незаметно наблюдал, как она бегала из стороны в сторону и заливисто лаяла, подняв голову к небу. Вокруг же не было ни души.
По роду своей работы мне приходилось бывать на родине каждый месяц. Я уже подумывал, не взять ли её к себе на дачу, где у меня уже обитали два кота и немецкая овчарка. Они дружили между собой, и приезд Линды вряд ли плохо сказался на их жизни. Но ей было уже восемь лет, и мне отсоветовали: собаку не стоит очеловечивать, якобы ей будет там много хуже, а тут она уже привыкла.
Я прислушался, а зря.
...Бабку Катю забирали в Москву (она уже стала совсем плохой). Вещи в машину погрузили на глазах у Линды, которая радовалась, думая, что её тоже возьмут. Но, увы, собаку оставили под присмотром соседа Володи.
– Когда машина отошла, — рассказывал он, — Линда сначала бежала за ней, а потом вернулась и очень жалобно скулила. Три дня лежала, ничего не ела. Как же, хозяйка уехала, а её забыла.
– А может, не по хозяйке она переживала. А потому, что её снова обманули, предали и бросили. Ведь она помнила детей, которые с ней играли, первого хозяина, который её купил и кормил с рук. И вот — опять обман.
– А может, и это, — задумчиво сказал Володя.
– Денег-то оставили на питание?
– Да нет, меня попросили, мол, присмотри, собака-то хорошая, жалко.
Я дал Володе денег и, каждый раз приезжая, финансировал Линду.
Однажды, в конце апреля, я снова оказался в Чурюкове, но Линда не появилась, не встретила. Спрашиваю у Володи:
– А что с собакой? Что-то на неё не похоже. Твой кот Кузьмич уже молотит грудку куриную, а её нет.
– Так Линду ведь застрелили, — вздохнув, ответил Володя.
– Кто?! — вырвалось у меня. — У кого же рука поднялась убить абсолютно безвредную собачонку?!
– Да туг по-другому нельзя было. Видишь, какое дело получается: гуляла она тут с большой дворнягой, ну, склещились. А тут другая собака напала на кобеля. Тот рванулся.
Ну, а Линда-то маленькая, вот и вышли наружу все внутренности.
– Какие внутренности? — не понял я.
– Какие, какие. Это... Матка вывернулась. Я-то когда заметил? Когда она
перестала есть, похудела. А в аккурат к майским праздникам из неё черви поползли и мухи полетели. Сосед говорит, такая муха укусит — человеку хана!
– Володя, дорогой! Это же средневековье! Какая муха! Выпадение матки бывает и у коров, и у других животных! Тут ветеринар нужен.
– Так-то оно так, да где же его взять, ветеринара? Когда был совхоз, скот разводили, были и ветеринары. А теперь для человека доктора нет, а вы, Александр Иванович — ветеринара, — с обидой закончил Володя.
– Но в районе же есть! — не унимаюсь.
– Может, и есть, да уж так с собаками у нас не принято. Такая судьба, наверное. Плохо только то, что я до сих пор себя чувствую виноватым.
– Ну конечно, — говорю. — Машина есть, а в район не съездил за ветеринаром.
– Да нет. Ведь когда её решили убить, она, увидев ружьё, всё поняла и из последних сил бегала, не сдавалась. Подошла только ко мне, а я накинул верёвку, сказал: «Прости, Линда», и передал Толе Корниенко. А тот убьёт хоть кого.
– Ишь ты! — возмутился рядом сидевший Анатолий. — Я теперь живодёр! А что я, удовольствие получил, что ли? Сами просили: «Убей, убей, а то мухи всех перекусают».
...Конечно, спасти Линду было можно. Районный ветеринар такие болезни лечит. По у спаниельки не было хозяина, она оказалась никому не нужна.
Продолжение здесь
Tags: Эссе Project: Moloko Author: Гуров Александр
Начало повествования здесь