Сегодня - день рождения Николая Степановича Гумилёва (1886-1921). Некоторые видят в нем чересчур экзотического и "изысканного" поэта, ассоциируя его стихи с Черным континентом, который его всегда притягивал, морской и военной героикой. Да, все это присутствует - но только лишь как одна сторона творчества. Мне же, чем больше живу, тем ближе другой Николай Степанович - простой, земной, загрустивший в одиночестве у камина и будто на минуту представивший свою трагическую судьбу. Говорят, что он даже предсказал ее в знаменитом стихотворении "Рабочий", но в то же время есть у него и другие стихи об обстоятельствах собственной смерти, например, "Я и Вы". Так что верить в такие предсказания или нет, решайте сами.
Радостно, что Николай Гумилёв, Анна Ахматова и Лев Гумилёв некоторое время жили на нашей тверской земле, в принадлежавшей родственникам поэта усадьбе Слепнево Бежецкого района. В Бежецке даже поставили им памятник. Так что в какой-то степени Николай Степанович наш земляк.
Деревья
Я знаю, что деревьям, а не нам
Дано величье совершенной жизни,
На ласковой земле, сестре звездам,
Мы — на чужбине, а они — в отчизне.
Глубокой осенью в полях пустых
Закаты медно-красные, восходы
Янтарные окраске учат их —
Свободные, зеленые народы.
Есть Моисеи посреди дубов,
Марии между пальм... Их души, верно,
Друг к другу посылают тихий зов
С водой, струящейся во тьме безмерной.
И в глубине земли, точа алмаз,
Дробя гранит, ключи лепечут скоро,
Ключи поют, кричат — где сломан вяз,
Где листьями оделась сикомора.
О, если бы и мне найти страну,
В которой мог не плакать и не петь я,
Безмолвно поднимаясь в вышину
Неисчисляемые тысячелетья!
1916
Детство
Я ребенком любил большие,
Медом пахнущие луга,
Перелески, травы сухие
И меж трав бычачьи рога.
Каждый пыльный куст придорожный
Мне кричал: «Я шучу с тобой,
Обойди меня осторожно
И узнаешь, кто я такой!»
Только дикий ветер осенний,
Прошумев, прекращал игру, -
Сердце билось еще блаженней,
И я верил, что я умру
Не один — с моими друзьями
С мать-и-мачехой, с лопухом,
И за дальними небесами
Догадаюсь вдруг обо всем.
Я за то и люблю затеи
Грозовых военных забав,
Что людская кровь не святее
Изумрудного сока трав.
1916 г.
Осень
Оранжево-красное небо...
Порывистый ветер качает
Кровавую гроздь рябины.
Догоняю бежавшую лошадь
Мимо стекол оранжереи,
Решетки старого парка
И лебединого пруда.
Косматая, рыжая, рядом
Несется моя собака,
Которая мне милее
Даже родного брата,
Которую буду помнить,
Если она издохнет,
Стук копыт участился,
Пыль все выше.
Трудно преследовать лошадь
Чистой арабской крови.
Придется присесть, пожалуй,
Задохнувшись, на камень
Широкий и плоский,
И удивляться тупо
Оранжево-красному небу
И тупо слушать
Кричащий пронзительный ветер.
1917
После стольких лет
Я пришёл назад,
Но изгнанник я,
И за мной следят.
Я ждала тебя
Столько долгих лет,
Для любви моей
Расстоянья нет.
В стороне чужой
Жизнь прошла моя.
Как украли жизнь,
Не заметил я.
Жизнь моя была
Сладостною мне.
Я ждала тебя,
Видела во сне.
Смерть в дому моём
И в дому твоём.
Ничего, что смерть,
Если мы вдвоём.
1921 г.