Сегодняшняя история будет из разряда «моя жизнь теперь никогда не будет прежней», хотя в целом она, конечно, относится к интересным, но не очень полезным в жизни знаниям. Так вот, хочу вам сообщить, мои читатели, что поговорка «Наготовили как на Маланьину свадьбу» относится ко вполне реальному человеку и вполне реальной свадьбе.
Более того, эта самая Маланья Меланья была достаточно знатной и состоятельной женщиной.
Потому что когда не стало ее мужа, закатившего ту самую свадьбу, которая вошла в поговорку, Маланья сделала для его помина вклад. И не куда-нибудь, а в Троице-Сергиеву Лавру.
Напомню, что этот монастырь - не один из многих, а важнейшее место в истории православия и вообще всего Русского государства, и с точки зрения отношения к нему царей и прочей знати, и с точки зрения своей влиятельности, и просто с точки зрения роли в истории.
Достаточно вспомнить Смуту и осаду этого монастыря или ночную скачку Петра І в 1689 году и то, что царем он фактически стал здесь, укрывшись за крепкими стенами.
Так вот в этот монастырь в качестве вклада Маланья передала большое серебряное блюдо диаметром 55 см.
Блюдо непростое, Сама Маланья и ее муж Степан Данилович Ефремов жили в XVIII веке, а вот блюдо сделали в конце XVII века в Германии, в Аугсбурге. Известен даже мастер, который его изготовил - Георг III Лоттер.
Аугсбург вообще был центром германского художественного серебряного ремесла. Там много чего делали и много чего потом в Троице-Сергиевом монастыре в качестве вкладов осело. Другое дело, что немногое сохранилось.
Кстати, обратите внимание, что мастер был Георг III - почти как король. Только мастер.
Что это значит?
Это значит, что династия мастеров была давняя и заслуженная. Кстати, этот Георг гнал такие серебряные блюда массовым порядком - еще два аналогичных хранятся в Эрмитаже. Правда, они не принадлежали той самой Маланье из русской поговорки.
А как же Маланья попала в поговорку?
Очень просто. Девушка Маланья была простой казачкой и торговала на базаре Черкасска бубликами. Там ее встретил Степан Ефремов, который к тому моменту уже два раза был женат. Но женский век был тогда недолог, а Степан Данилович, хоть и было ему за 40, на тот момент стал не простым казаком, а донским атаманом, так же как и его отец. И глянулась ему та молодая казачка.
В 1753 году он, уговорив таки ее выйти за него замуж, устроил пир если и не на весь мир, то на всю донскую округу совершенно точно. Вот с тех пор и пошло: «наготовили как на Маланьину свадьбу». И даже, как оказалось, на эту тему есть историческая миниатюра Валентина Пикуля.
И потом, через много лет, уже после того, как Степана Ефремова не стало, после долгой семейной жизни, в которой нашлось место и детям, и богатству, и опале, и приговору к «лишению живота», замененному ссылкой в Прибалтику и последующему возвращению в Петербург, знатная вдова сделала вклад в Троице-Сергиеву Лавру.
В вечную память о муже, Доне, казаках и той самой Маланьиной свадьбе.