Глава 28.
- Ты наше всё, мне и папе, было бы очень горько, — ответила мама и на её глазах появились слезинки, — если бы ты не родилась у нас.
- А если бы и вы с папой не появились на свет? Что тогда?
- Ты, наше с папой – величайшее сокровище и мы тебя больше всего на свете любим, — ответила Лена и посмотрела в глазки дочери, а там такая тоска и боль. – Вот из-за чего ты плачешь. Что произошло, разве сегодня утром мы все вместе не радовались, что мы есть друг у друга – папа, я и ты наше сокровище.
- А Серёжа?
- И братик твой, тоже.
- Радовалась, — тихо ответила Ира, и тыльной стороной ладони смахнула слезинки со своего личика.
- Ещё много лет назад, — подумала Лена - я готовилась к этому разговору, а сейчас попросту не знаю, что ответить дочери. И все мои слова, кажутся не очень убедительными. Нужно срочно, переводить этот разговор на другую тему.
- Ты, знаешь, любимая, — сказала Лена с жаром в голосе, — люди живут, чтобы делать друг друга счастливыми.
- Хорошо, а те люди, которые несчастны, зачем они живут?
- Да я с тобой согласна, что в нашем мире людей, которые несчастны много. - Ответила Лена, а сама подумала. – Вот мы с тобой моя любимая добрались до самого главного вопроса, на который я в детстве так и не получила ответ от родителей.
- Ты, тоже так думаешь?
- Не совсем так, — ответила она, — лучше скажи, где ты видела несчастных людей?
Дочь молчит, но выглядит напуганной.
- Тогда, скажи среди твоих друзей есть многострадальные?
- Нет, — искренне ответила Ира, и её губки изобразили подобие улыбки.
- Дорогая моя, — прошептала Лена и обняла своё сокровище. – ты выглядишь уставшей, давай мы с тобой об этом поговорим завтра.
- Хорошо мамочка.
- И если ты вспомнишь, где ты видела несчастного человека, тогда давай попробуем для этого человека что-нибудь сделать.
- Я согласна.
- Поверь мне, мой сокровище, я бы плакала не переставая, если бы знала об этих людях, которым нельзя помочь в их несчастье.
- Правда, мамочка, ты у меня такая хорошая.
- Я тебе клянусь, что подумаем, как помочь этим людям. – шепчет мама, и нежно гладит дочь по волосам. – А теперь подымайся и пойдём кушать.
- Хорошо, ты иди мама, а я забегу на минуточку в ванную.
- Я тебя жду мой солнце.
Лена зашла на кухню, поддела вилкой маленький кусочек утки и отправила к себе в рот.
- Ещё тёплое мясо, — решила она, а сама подумала. – Нужно подготовиться к завтрашнему разговору с дочерью. Поцелуи и красивые слова, конечно успокоили дочь, но что завтра говорить? Я всю жизнь, старалась не давать необдуманных обещаний, а тем более своему дорогому человечку.
Лена снова подошла к окну, постепенно погружаясь в своё секретное блаженство, которое ощущала когда-то, сидя на коленях у папы, прижимая его огромную ладонь к своей щеке. И это повторилось, спустя годы в её номере в санатории со Степаном.
Мы стоим посередине комнаты я кусаю его губы, а он дотрагивается до моей груди и тут же сдёргивает с меня футболку с юбкой, а затем отправляет мою одежду в угол комнаты. Мне очень стыдно своего тела, я пытаюсь руками прикрыть свою грудь, но он своими губами не даёт мне это сделать. Потом он слегка отстраняет меня и направляется к шторам на окне и резким движением рук распахивает их и свет от уличного фонаря заполняет мою комнату, смешиваясь с темнотой. Я присаживаюсь на корточки, что бы кто-то не смог разглядеть мой стыд с улицы. Но Степан, взяв за плечи поднимает меня с корточек на ноги.
- Не стесняйся, ты очень красива, — шепчет он мне на ушко, целуя его. – У меня такой как ты никогда не было. И ты уже не девочка.
Я оттолкнула его.
- Если ты ещё хоть одно обидное слово скажешь, я тебя вышвырну из своего номера.
- Прости, этого больше не повториться.
Он ещё одет, а я совсем голая. И я тяну его голову к низу и прошу поласкать меня.