О борьбе с болезнью, природа которой мало изучена и от которой не изобретено пока никаких лекарств, о больших и маленьких победах и о срывах, неизбежных на нашем сложном пути.
Планировала этим заняться очень давно, но всё как-то откладывала на потом. И как всегда дооткладывалась. Заболела сильно, думала уже всё, никакое лечение не помогало. Голова раскалывалась так, что даже смотреть на свет было мучительно. Ни сидеть, ни лежать невозможно.
Вот тогда я и осознала себя крошечной песчинкой в мироздании, существование которой может оборваться в любой момент, и окончательно поняла: нужно писать. Иначе никак, потом могу не успеть. И легче уже не будет, пока не начну. Мне есть, что сказать миру. И я имею на это право.
Итак, отбросив все сомнения, я наконец-то взяла в руки ручку.
И сразу случилось чудо: мучившая меня четыре года болезнь отступила, и начался какой-то новый этап жизни, в котором уже была не прежняя я, какая-то другая, совершенно изменившаяся, повзрослевшая, узнавшая многое о жизни и cмеrти. Но об этом чуть позже. Пока вернёмся к тому, с чего всё это перерождение начиналось.
Воистину говорят: любая болезнь даётся нам во спасение. Так было и в моём случае. Шёл 2013й год. Моему чудесному сыну уже исполнилось 10 лет, начался подростковый возраст. Умом я понимала, что уже пора бы дать ему больше самостоятельности. Но сын сопротивлялся изо всех сил: «Не хочу, не буду, не надо. Я не могу сам, у меня ничего не получится».
И я сопротивлялась, видя его безобразные истерики, чего уж греха таить. Но мысли о том, как будет он жить один, если меня вдруг не станет, не покидали ни на один день. Особенно тяжёлыми они стали после смерти родителей мужа. Отправились они на тот свет с разницей всего в полгода.
С этого момента и начала я как-то прислушиваться к себе. Вроде бы ещё молодая женщина, но то там заколет, то здесь заноет. Просто паранойя какая-то.
На всякий случай решила обследоваться. Тут и камни в желчном обнаружились. И сразу вспомнила, как хотелось всякий раз окаменеть, перестать слышать и чувствовать ту постоянную ноющую боль, которая возникает, когда тебя всюду упрекают, даже дома, за то, что у тебя такой ребёнок, не соответствующий чьим-то ожиданиям, когда говорят: «Это ты воспитала, балуешь, ты плохая мать». Возможно, это странное желание превратиться в камень и привело к столь печальным последствиям со здоровьем.
Операция была назначена на середину июля 2014-го. И это заметно прибавило волнений. С кем останется сын, пока я в больнице? Смогут ли отец и бабушка мирно сосуществовать несколько дней без меня?
И даже такая мысль проскользнула: а вдруг помrу на операционном столе, и что тогда? Обратилась с этим вопросом к мужу. И он впервые честно и прямо ответил, что свою жизнь не будет гробить, сразу же сдаст сына в интернат, да и все дела.
Мы очень крупно поssорилиsь. Впервые так, наверное, с тех пор, как на свет появился Серафим.
Рыдания буквально душили меня, я выскочила в чём была: в халате и тапках почти в ночи на улицу и, заливаясь слезами, бродила много часов по району. На душе было так гадко, так больно, и некому было излить эту боль, не было рядом ни одного близкого человека, который утешил, как-то помог.
С тяжёлой головой и очень грустными мыслями вернулась под утро домой. Легла спать и, проснувшись, вдруг обнаружила, что абсолютно не в состоянии подняться с постели. При малейшей попытке пол и потолок переворачивались и менялись местами. Что-то случилось в моём организме, надломилось от пережитых стрессов и бессонных ночей.
Кое-как нашла в себе силы встать и заняться привычными делами: приготовила завтрак, разбудила сына, накормила и посадила повторять задания перед приходом репетитора. Ноги мои были как будто из ваты, штормило, шатало в разные стороны, слегка подташнивало. Измерила давление. 90 на 40, низкое, но не так, чтоб критично.
В таком печальном состоянии и легла на операционный стол в Клиники мединститута. Думала, нервы, всё пройдёт потом, но не прошло.
Через неделю после выписки к головокружению добавились шум в ушах и дикая головная боль, начинающаяся от лба, глаз и отдающаяся в затылок и шею. Настолько невыносимая, что ни одно обезболивающее её не брало. Я перестала спать, есть, похудела килограмм на двадцать.
Всякий раз, когда порывалась дойти до поликлиники, в ужасе вздрагивала, вспоминая про свою плохую наследственность, про бабушку, которая заболела в 40 лет, долго мучилась и умерла в 57 от опухоли мозга. А тут ещё и вся эта история с Жанной Фриске в самом разгаре.
Нет, лучше ничего не знать и надеяться на чудо. А вдруг возьмёт и само пройдёт. Это я так думала и всё оттягивала свой визит к врачу. Дооттягивала: в довершение всех бед полностью оглохла на левое ухо.
В больницу всё-таки пришлось пойти. А там их хлебом не корми - дай только Lипоvый диагноз ВСД поставить. Уколами разными закололи, а толку ноль. Записали к лору, но пока ждала неделю, ухо уже само стало слышать. Попросила направление на рентген — не дают, говорят: «Не выдумывайте. Идите и лечите ВСД».
Вот тут -то силы меня и покинули. Села под порогом и заявила, что с такой головной болью и головокружением прямо тут и помrу возле кабинета. Надо было видеть, с каким лицом врач швыrнула мне направление.
Совсем другое лицо и голос у неё были, когда пришёл результат: «Ой, да у вас фронтит, нужно срочно в больницу».
А я обрадовалась, как dуrа. Только что в пляс не пустилась, просто была готова vrачиху эту расцеловать. Подумаешь, какой-то там фронтит. Да тьфу! Вылечим. И не надо никаких больниц, антибиотики, промывания и пройдёт всё.
Но болезнь отступать не хотела. Только полегче станет — и снова обострение, в год по три-четыре раза. Головные боли то уходили на время, то возвращались, но каждый раз с новой силой. За четыре года, они меня просто измучили, превратили из цветущей молодой женщины в какую-то старую развалину. Дети на улице вдруг стали жаловаться мне на проделки моего внука. «Это мой сын», - тихо говорила я, видя их удивлённые лица. А потом поправлять перестала. Привыкла, наверное.
Как раз с тех пор и начала я молится, прося у Господа дать знак, что делать и как жить дальше, как справится со всеми напастями. И раньше верила, но теперь доверилась, передала судьбу свою в руки Его. И как-то всё изменилось вдруг. Я перестала нервничать и волноваться насчёт своего здоровья, стала больше времени уделять себе, а не сыну.
И сын как-то очень легко принял это. На удивление легко. Без истерик и скандалов сам научился одеваться по погоде, используя список, хотя раньше этого абсолютно не умел делать. Наконец-то поборол свой страх и начал пользоваться микроволновкой, чтобы разогреть себе еду. Сам стал делать несложные задания по русскому. И на улице перестал убегать, даже во дворе его теперь можно было оставить одного на какое-то время, если нужно было сходить в магазин.
И истерики прекратились. И ненастоящий мир стал вполне настоящим. Спокойно можно было ходить с ним по всему городу, даже по незнакомым местам. Чудеса да и только! Тогда я грешным делом подумала, всё, кончился наш аутизм, победили. Но это такая бяка сложная, если уж прицепилась, готовься бороться всю жизнь.
На тот момент всё прекрасно было. За исключением болезни, мучившей меня. Я отдыхала от всех волнений, связанных с сыном, наслаждалась жизнью, училась ценить каждый миг, который неповторим. И вдруг - как будто озарение свыше! Вот он ответ на вопрос как быть и что делать? Надо писать!
Об этом давно говорили многие: родственники, знакомые, психолог из центра. А я всё откладывала. Хватит уже! Если не сейчас, то когда? А вдруг потом не успею? Неизвестно, сколько ещё отпущено лет.
А что если болезнь эта дана была во спасение, чтобы почувствовала себя живой и начала наконец действовать.? А вдруг эта физическая боль, что внутри меня, исчезнет, если буду делиться болью душевной, опишу на бумаге, всё, что вижу, думаю, чувствую?
Но и этого мало. Нужно найти людей, которым сейчас гораздо хуже, чем мне, и помочь им. Не деньгами (откуда они у меня?! хотя и такое было), а добрым словом, вселить в них уверенность, что всё будет хорошо, несмотря ни на что, вопреки всему.
Как же я радовалась, когда маленькая девочка, которая пережила рецидив рака, четвёртой стадии, три сложнейших операции выписалась спустя два года из больницы! Её мама прислала ролик, где малышка танцует. Её и моя малышка. Прошло ещё два года. И девочка уже невеста, красавица. Живёт обычной подростковой жизнью. И косы отросли, как будто и не было всех этих больниц, химиотерапий , операций. Анализы сдала недавно, прошла обследования. Всё чисто. Слава Богу! Но теперь за маму её молиться надо, поддерживать. Запустила своё здоровье, ноги из-за варикоза может лишиться.
Всё познаётся в сравнении. И аутизм для меня теперь не настолько страшное зло, по крайней мере, оно не смертельное. И пусть сейчас вновь тяжело, мы всё равно победим. Если уж рак отступает, то здесь точно справимся. Или научимся жить, так, чтоб болезнь не мешала. Но на это потребуется очень много сил и времени.
Вот так, как и положено людям в этом мире, в муках, и родилась новая я, с совершенно другим отношением к миру. У меня теперь даже имя новое, которое мало кто знает. Стараюсь причинять только добро, которым, бывает, пугаю, и потихоньку пишу книгу, теперь здесь, на дзене.
Делюсь своими горестями и радостями. Верю только в самое лучшее. И оно непременно будет. Пусть не сегодня, не завтра… Но обязательно будет.
#о жизни и смерти #отношения в семье #аутизм #синдром аспергера #инвалидность #аутизм не приговор