Долго объяснять не буду, да объяснять тут и нечего. Просто прочтите. Дай Бог, заставит о чём-то вспомнить, чуть-чуть поможет. Всем нам.
* * *
Поезд страшно опаздывал. Рушились планы, отменялись дела и встречи, всё летело в тартарары. Толпа на перроне, переполненная ожиданием, готовилась к непримиримой битве за вожделенные места. Кто-то впадал в отчаяние от мысли, что в предстоящей давке повезёт не всем, а значит, придется ждать следующего… Наконец, появился поезд, встреченный смесью тревог, надежд и проклятий.
Начался штурм, в котором никто не смотрел на детей, на женщин, на стариков: рычание, стоны и хрипы… Но сели все.
Они ещё не знали, в какой поезд сели.
— Куда лезешь, сволочь!
— Ребёнка, ребёнка пустите!!!
— Что вы делаете?!
— Да я тебя, гада...
Ко всему добавились бабья истерика, вой орущих младенцев и качка: людей кидало друг на друга от стенки к стенке. Но и этого было мало.
Поезд въехал на мост и встал, обдаваемый жестоким зноем. Десять, двадцать минут под пеклом… Ни с места. Всё дышало огнем. Воздух плавился в мареве. Слипшиеся тела в вагонах истекали от пота в раскаленной от гнева и запахов духоте.
Кто-то плакал и матерился.
— Мне теперь всё равно, я всё потерял, — объявил могучего вида парень. — Больше уже не могу, сейчас начну убивать всех!
Но вместо этого подхватил упавшую в обморок женщину.
В тамбуре кто-то забился в припадке.
— Мужики держите его, держите крепче!..
— Там ещё ребенку плохо стало!
— Давайте их сюда, к окну, здесь хоть сквозит немножко…
А поезд всё стоял и стоял. Непонятно почему и зачем. Нашелся врач. Освободили места для мамаш с детьми. Пошла по рукам двухлитровая пластмассовая бутыль с водой — каждому по глоточку.
Посматривали на беременную женщину:
— Ну, если щас рожать надумает… вот будет песня!
— Кстати, чья там гитара висит?
— Моя.
— Так сыграл бы, всё веселее.
— А давай споём все!..
Поезд дёрнулся и поехал… Но это был уже совсем другой поезд.
* * *
Это написал не великий русский писатель Максим Яковлев. Впрочем, сейчас великих не бывает – бывают известные. А он живёт в деревне Храпеево, Калужской области, какая уж тут слава.
Понятно, к чему я это сейчас вспомнил. Но есть ещё причина. На днях в нашем доме был пожар.
Мы живём в этой девятиэтажке лет двадцать, а соседей половины не знаем по именам. "Эта, с третьего этажа", "тот, из сороковой квартиры". Всего общения – здороваемся у лифта. И вот пожар в полвторого ночи.
Кто-то в тапочках на снегу. Кому-то плохо. Дети рыдают. И тут же: "У меня сестра тут в двух остановках, идёмте, чего мёрзнуть". "У моего мужа кафе, он пошёл открывать, идите греться!" Многие в ту ночь впервые рассмотрели глаза друг друга. Запомнили друг друга по именам. Мужчины пожали руки. Невеликая беда сплотила людей...
Мы как будто что-то про себя вспомнили. Или про дедов и бабок своих. Про свой народ. Всего-то ничего надо было, чтобы проснуться.
Вот ещё из книги Максима Яковлева "Фрески":
— Странная ты какая-то.
— Я деньги потеряла.
— А чего улыбаешься?
— Понимаешь, я их нашла потом…
— Так нашла или потеряла?
— Я сама не знаю. Их женщина подобрала с ребёнком, неполноценным. В коляске такой…
— Ну и что?
— Я подошла, а она ко мне, — вот, говорит, чудо-то Богородица послала нам! Дурочка. Гляжу, а бумажки-то мои — триста рублей пополам сложенные. Господи… не смогла я у неё забрать…
— Да может, не твои бумажки?
— Мои, мои…
— А чего плачешь-то?
— Не знаю!
— Ну ты даёшь, мать.
* * *
Я редко делюсь на этом канале современной (не магазинной, её не люблю) литературой. Хотя после неожиданного (для меня) успеха статьи "Как убивали русскую литературу" многие спрашивали: а где это почитать, как это найти... Наверное, был не прав, что не делился.
Есть специальный канал – "Стакан молока", посмотрите, может, вам понравится, там есть что почитать для души. А я буду иногда выкладывать здесь рассказы, которые мне близки. Надеюсь, это будет хорошо для всех нас.
Предыдущий хороший рассказ на канале "Лучика" назывался "Хозяин". Посмотрите, если не видели.