3.

Прохладный ветерок приятно освежал комнаты, играя с лёгкой белой шторой. Терпкий запах вина и дорогих деликатесов раздражал обоняние. Моя лучшая подруга, одетая в деловой костюм, сидела напротив меня, спиной к окну. Я старалась насладиться каждой минутой свободного времени – уже завтра начнутся гастроли и я уеду из этой светлой, просторной и так мною любимой квартиры.

Я заметила, что Юле стало холодно и встала, чтобы закрыть балконную дверь.

– Ох уж этот март, – вздохнула я.

Юлия поставила высокий бокал на столик и с удовольствием потянулась, заводя руки за спину.

– Как же я тебе благодарна, Камилка.

– Да ну, – засмущалась я. Конечно, я была рада, когда людям нравилось проводить со мной время. Но в случае с Юлей я стеснялась, ведь для неё, как ни для кого другого, всё было искренне. Её признание нашей дружбы всегда трогало меня до глубины души.

– Я так рада, что мы стали видеться чаще, – сказала подруга, – Как раньше!

Эта молодая девушка всегда была для меня примером. Мудрая, рассудительная и спокойная, она правильно строила свою жизнь, пока я наступала на грабли снова и снова.

Стройная от природы, с чуть вьющимися каштановыми волосами, карими глазами миндалевидной формы, она напоминала кошечку: ласковую, покладистую, и в то же время умную. Но самое главное – это её внутренний свет, который окутывал всё вокруг, где бы она ни появилась. Так и сейчас, купаясь в лучах мартовского солнца, попивая дорогое белое вино и иногда поправляя золотую цепочку на выступающих ключицах, она являлась образом гармонии, утончённости и красоты. Говоря медленно, она делилась новостями из своей жизни.

Вдруг она сделала резкую паузу и внимательно посмотрела на меня:

– У тебя что-то случилось?

Я, смешливая и разгорячённая, выглядела на её фоне ребёнком.

– Юль, я тебе рассказывала когда-то. Ну, – замялась я, – о брате моей ученицы.

– Так, так, – Юля за секунду превратилась из лучшей подруги в профессионального психолога, – Припоминаю. Магазин цветов, продавец-юноша, ни кола, ни двора, ни головы на плечах...

Узнав новые детали истории, она, первым делом, глубоко задумалась.

– Ох, Камилла, – вздохнула она. – Как говорится, картинка смешная, а ситуация страшная. Ты ей прямо всё так и сказала?

– Да.

– Ну, маму его можно понять. Но другое дело – он сам. Неужели он на это согласится?

– Таня мне уже написала короткий месседж. И дала понять, что у нас всё получится...

Собрав вещи, наконец, я поставила чемодан посреди комнаты, накинула весенний пуховик и прошла к балкону, чтобы выйти покурить и перевести дух после долгого разговора.

– А ты не боишься, моя дорогая, что потом тебе может быть очень больно из-за него? – донеслось из комнаты.

Я нервно курила, сжимая сигарету в замёрзших пальцах.

– И это я молчу о том, не боишься ли ты, что эта гадость ухудшит твои вокальные данные?

– Я боюсь, – усмехнулась я, стоя в проёме балконной двери.

– Я тебя люблю, ты моя лучшая подруга. Но! – в голосе Юлии появились металлические нотки, – Это не значит, что я поощряю твою авантюру с Сашей. Я здесь, чтоб сгладить, так сказать, углы. Чтоб тебе сделать лучше, чтобы твои потери, а они будут, свести к минимуму... Тебя не переделать, моя дорогая. Ты всё же хочешь продолжать упиваться страданиями. Вступать в нездоровые отношения и ранить себя. Ты зрелая личность, обдумай всё хорошо и оборви эту связь.

– Я очень долго хотела быть с ним. И сейчас, когда всё получилось, я не буду ничего обрывать, – твёрдо сказала я.