["Палата №6", часть 3, предыдущие части 1, 2] Даже при простом перечислении основных тем этой небольшой повести никак нельзя оставить без упоминания ту её сторону, которая прочнее всего засела в массовом сознании. Кто вспоминает о социальных проблемах или поиске смысла жизни, когда слышит “палата №6”? Зато все знают, что это - что-то о сумасшедшем доме.
Конечно тот, кто так называет свой коктейль-бар или паб (а есть и такие), имеет о содержании повести примерно такое же глубокое представление, как и те, кто считает, что Раскольников зарубил бабку топором ради денег, но устами младенца иногда глаголят призрачные очертания истины: сложно спорить, что тема безумия здесь действительно есть и она - одна из центральных.
На первый взгляд всё очевидно: безумные герои присутствуют. Но при размышлении над хорошей литературой всегда нужно задавать себе вопрос "а зачем это здесь?". В качественном тексте не бывает повторений тем, мотивов, даже мелких деталей для просто так*. Как говорил Чехов: если на стене висит ружьё - в конце оно обязательно выстрелит, иначе зачем вы его туда повесили. Поэтому давайте посмотрим, какие ещё смыслы мы сможем найти, внимательнее присмотревшись к теме безумия.
И здесь наконец-то настало время обратить внимание на второстепенных или совсем уж фоновых героев.
Моисейка - хоть и на самом деле сумасшедший, но человек добрый, спокойный и не опасный. Такой себе сниженный вариант Громова: так же в силу обстоятельств лишился всего, но, видимо, не имел его внутренних сил и способностей к рефлексии, поэтому просто сошёл с ума.
Второй обитатель палаты - смирный человек, о котором мы знаем только то, что он периодически по-секрету сообщает о представлении себя к очередному ордену. Видимо, где-то в этой области и заключается причина его сумасшествия. Этот тайный орденоносец привносит уютное ощущение того, что всё в этом мире стабильно, дело Гоголя живо и "электричество чина" продолжает сводить людей с ума.
Третий обитатель описан как аморфное, заплывшее жиром существо, доводящее до крайности идею Рагина: действительно достиг стоического просветления (хотя вряд ли намеренно). Используется Громовым в качестве аргумента в пользу того, что полностью абстрагировавшийся от страданий идеал на самом деле выглядел бы примерно так.
О четвёртом человеке мы знаем только то, что он грустен, рыж и чахоточен.
Ну а пятый - сам Громов. Конечно, он страдает манией преследования, но пришёл он к ней в большей степени по логическим причинам, которые наложились на расшатанную несчастьями психику и общую природную раздражительность. Родился в зажиточной семье, учился в Петербурге, но в силу обстоятельств буквально за несколько недель потерял брата, отца и всё имущество, после чего был вынужден вернуться в наш прекрасный город и искать возможности не умереть с голоду. Большой любитель поспорить и серьёзно пофилософствовать, он не смог найти среди здешней публики радости хотя бы в общении. Насмотревшись на такую жизнь и людей он пришёл к выводу, что ничего постоянного нет, никто не может быть уверен, что завтра он не разорится, не будет убит или по какой-то ошибке и всеобщему равнодушию не будет посажен в тюрьму
Люди, имеющие служебное, деловое отношение к чужому страданию, например судьи, полицейские, врачи, с течением времени, в силу привычки, закаляются до такой степени, что хотели бы, да не могут относиться к своим клиентам иначе, как формально; с этой стороны они ничем не отличаются от мужика, который на задворках режет баранов и телят и не замечает крови. При формальном же, бездушном отношении к личности, для того чтобы невинного человека лишить всех прав состояния и присудить к каторге, судье нужно только одно: время.
Собственно, что далее и произошло с Рагиным.
От такой безысходности Громов впал в паническое состояние и оказался в палате №6.
О каком-либо безумии в отношении Рагина и говорить не стоит: вся история этого подлога нам видна. Но история эта примечательна, так как соединяет несколько уже упомянутых тем: начинаясь с сознательного движения в сторону аморфности, прерванного беседами с Громовым, она доходит сначала до нарастающего отвращения к окружающим по его же примеру, а затем и до разорения по примеру Моисейки и Громова. Сюда же добавим вопрос электричества чина (правда не в самом герое, а в Хоботове).
Таким образом, сумасшествие в тексте играет скорее не роль самостоятельной темы, а группирует вокруг себя уже ранее оговоренный круг социальных и философских проблем, экзистенциального ужаса.
Все зависит от случая. Кого посадили, тот сидит, а кого не посадили, тот гуляет, вот и все. В том, что я доктор, а вы душевнобольной, нет ни нравственности, ни логики, а одна только пустая случайность.
Сумасшествие - часто понятие относительное, зависит от того, кто принимает решение и с какой колокольни он вас оценивает. Глядя на нашу захолустную колокольню становится понятно, что место Рагина и Громова исключительно в дурдоме.
Интересно и само место. Именно в палате для сумасшедших проходят "философские диспуты", только здесь Рагину удаётся найти интересного, пусть и несогласного с ним, собеседника. В "здравом" мире никто не обсуждает важных тем, максимум удаётся найти себе Михаила Аверьяныча, который в качестве мебели поприсутствует при твоих рассуждениях.
То есть пространство города местами переворачивается, приобретает признаки абсурдности: всё не на своих местах, всё не так, часто до противоположности. Заметим, что год публикации 1892, то есть зачатки абсурдизма только слабо пробиваются по миру, а главные его авторы ещё едва ли родились. Ну да ладно.
Безумие (по отношению к центральным героям) становится ещё одним пунктом в списке условностей этого текста. Многое здесь не то что кажется или как называется: медицина не лечит, общение и дружба - внешняя имитация, рассуждения о чести и долге вообще никак не связаны с поступками, никакое положение не гарантирует свою неизменность на следующий день.
Эти внешние условности прикрывают внутреннюю пустоту. В которой герой только и может ухватиться за свои страдания, как за единственно реальную вещь.
Конечно, это уже перебор нагнетания и философствования. Вполне возможно, что текст совсем не об этом. А может и об этом.
Лично для меня хорошее произведение - всегда квест, в котором мы никогда не узнаем правильного ответа “что хотел сказать автор” (и хотел ли вообще). И чтение таких текстов заставляет строить теории, думать, видеть несколько возможных толкований. А не просто следить за развёрнутым пересказом фактов чужой биографии “кто на ком женился и чем всё кончилось”.
На этом я хочу принудительно закончить разговор о творчестве Чехова. Я уверена, что даже об этой повести можно написать ещё не одну статью и построить многочисленные теории, не говоря уже о тех сотнях других текстов, о которых я даже не упомянула. При каждом перечитывании я дописываю 1-2 новых абзаца и это срочно нужно остановить.
Мне очень бы не хотелось погрязнуть в копании вглубь всего одной точки необъятного поля русской литературы. Поэтому однозначно поддерживаю всех желающих продолжить принуждать Чехова неустанно переворачиваться и закатывать глаза, но лично я, хотя бы на время, хочу оставить его в покое.
*оговорка о качественном тексте здесь может быть лишней, потому что этот приём давно используют все подряд, причём очень топорно. Хотите быть в глазах друзей непризнанной инкарнацией Шерлока Холмса? При просмотре любого фильма/сериала с подобием интриги просто обратите внимание на объекты, в которые вас ткнули носом (камерой) или упомянули в диалогах больше 1 раза. В большинстве случаев именно они будут связаны с разгадкой.