- А Лена где? – Катя поудобнее перехватила Алину и зашагала по лестнице вниз вслед за Светланой, которая несла ее легкую сумку.
- Ждет нас в травмпункте. Сначала нам туда. Потом заявление писать будешь.
Катя молча кивнула.
Они ехали по ночному городу и только сейчас Катя поняла, что расслабилась немного. Ее отпустила та противная дрожь, которая мешала думать и действовать весь вечер. Рядом была Света, а она ее в обиду не даст.
- Куда мы едем? Это же не к нашей больнице дорога.
- Нет. Лена сказала везти тебя в областную. Зачем – не знаю. Так надо. Катя, она очень зла сейчас. Поэтому просто делай то, что она говорит. Ленка горы свернет, но твой Влад к тебе даже на пушечный выстрел не подойдет больше.
- Я знаю, тетя Света…
Ленка ждала их на крыльце больницы. Кивнув матери, она обняла Катю.
- Пошли. Будем делать этому гаду нехорошо.
Освидетельствование заняло почти час.
- Ленка, но тут же больше написано, чем есть… - Катя пробежала бумагу глазами.
- Конечно, больше. Или ты думаешь один фингал даст нам на него много? Нет, моя дорогая. Закон у нас что дышло, куда повернул… Вот и повертим его по-своему.
- Так у меня ничего не сломано, а тут написано – два ребра.
- А это ты видела? – Лена кивнула на снимок, который врач вертел в руках. – Жень, есть там что?
- Как не быть. Вот они, родимые! Вот один, постарше, а вот другой, явно помоложе. Нехороший человек, ваш муж, Екатерина Алексеевна. Весьма паршивый, уж простите за прямоту. Вы же не боксерская груша, зачем позволяли на себе такие удары отрабатывать?
- Женя, ну, а то ты не знаешь! Как первый раз замужем, ей Богу! – Лена забрала снимок из рук врача и осторожно засунула в бумажный пакет. – Где ты видел битых жен, которые голову включают вовремя? То-то же! Катя, не обижайся! Ты умная, но иногда даже самые умные люди попадают в беду. Женечка, спасибо тебе, дорогой! Целую крепко! Пошли, Катерина!
Лена выпорхнула из кабинета и почти бегом кинулась по коридору.
- Прибавили! Времени мало. Надо до утра тебя из города отправить. Дальше мое дело, а ты посидишь пока в своей деревне тихо-тихо, поняла? Мать не скажет, куда ты уехала?
- Не должна… - Катя помотала головой, пытаясь успеть за подругой, которая даже на шпильках умудрялась бегать как хороший спринтер.
- Зайду к ней.
- Лен, не надо.
- Кать, надо! Если бы не ее кренделя, то у тебя жизнь совсем по-другому бы сложилась.
- Да я сама виновата, Ленок, надо было головой думать вовремя и как следует. Хотя, что уж теперь.
Они вышли из больницы и сели в машину.
- На вокзал теперь. – Катя прислушалась к дыханию дочери, которая крепко спала.
- Пока нет. Сначала еще в одно место. – Света завела машину и покатила по темным улицам. – Ты с собой только детское взяла?
- Почти. Некогда было толком собираться.
Света остановила машину перед одним из своих магазинов.
- Лена, посиди пока. Мы быстро.
Через полчаса сумка с вещами, которые Света собрала для Кати, заняла место в багажнике, и они покатили к вокзалу.
- На первое время хватит, а потом я приеду или Ленка, привезем остальное.
- Куда мне столько? Там же целый гардероб! Спасибо!
- Потом будешь «спасибать», когда весь этот кошмар закончится. Господи, Катя, у меня до сих пор в голове не укладывается. И ведь это я тебя с ним познакомила. – Светлана в сердцах стукнула по рулю.
- Тетя Света, ну вы-то здесь при чем? Даже я его не сразу разобрала. Ведь он был такой замечательный поначалу. Просто супермен, а не мужчина. Разве можно было тогда что-то предвидеть? Нет.
- Успокаиваешь меня. А сама трясешься, как осиновый лист. Ладно, Катюшка, прорвемся! И не с такими справлялись. Ленка со своей стороны зайдет, а я со своей попробую.
- Что вы задумали? Не дай Бог что, я же не прощу себе потом. Тетя Света, прошу, не надо, не вмешивайтесь. Пусть Лена займется и все будет по закону. Я же знаю, что где надо она нажмет на все рычаги.
- Еще как нажму! Но и от маминой помощи не отказывайся. Катя, здесь все средства хороши! – Лена погладила светлые волосы своей крестницы. – Какие косы отрастили уже. Я ведь ее почти полгода не видела.
Машина остановилась у вокзала и Катя взяла на руки дочь. К счастью, первый автобус уходил рано и скоро они уже тряслись по плохой дороге и Катя украдкой смахивала слезы, благодаря небо за то, что у нее есть Света и Ленка.
- Девушка, а вам куда? На Сосновку или в центральную усадьбу?
- На Сосновку. – Катя вздрогнула, услышав вопрос водителя и не сразу сообразила, о чем он ее спрашивает.
- А вы чьи ж будете?
- Клавдии Андреевны.
- О как! Так ты Катерина что ли?
- Да… - Катя удивленно посмотрела на водителя.
- Не узнаешь меня, — рассмеялся водитель и лихо выкрутил руль на повороте, — а я тебя еще маленькой помню. У меня мать в Сосновке живет, баба Маша. Ну, да ее ты, наверное, тоже не помнишь. Раз ты своя, я вас прямо до дома доставлю, нечего по мокроте топать. Сейчас в полях не пролезешь, а от остановки до деревни еще километра полтора.
- Спасибо большое!
- Долгонько ты собиралась погостить. За домом мама, конечно, приглядывала, как просили, но сад и огородина… Заросло там все. Помощь нужна будет – обращайся. У меня трое сынов, пособим.
- Спасибо! – Катя переглянулась с дочкой и улыбнулась.
Автобус остановился на краю деревни и Катя с жадностью принялась вглядываться в такой знакомый до боли дом. Сколько раз он снился ей в детстве!
На удивление выглядел он вполне прилично. Катя думала, что увидит почти развалины, но внешне все осталось как есть. Только наличники на окнах были покрашены в голубой цвет, а Катя помнила их зелеными.
- Выгружайтесь, дамочки! – водитель открыл дверь и протянул руку Алинке. – Меня звать дядя Федор. Будем знакомы!
Алина глянула на мать и протянула ему руку.
- А меня – Алина! Приятно познакомиться!
- Ишь ты, какая воспитанная барышня! Очень приятно! Конечно!
Катя кивнула водителю и еще раз поблагодарив, толкнула калитку. Дверь в дом открылась удивительно легко и Катя чуть поморщилась. Пахнуло сыростью, но не так, как она ждала. Видимо дом топили, но нечасто. Немножко пахло мышами, старым деревом и почему-то яблоками. Алинка с удивлением разглядывала расшитые занавески, которые разделяли комнаты, часы-ходики на стене и старые черно-белые фотографии.
- Это прабабушка? – она показала на фотографию, которая висела на самом видном месте.
- Да, Алиночка. Это моя бабушка, а твоя прабабушка, Клавдия. А рядом мой дедушка – Александр. Я его не помню. Он воевал, был ранен, потом болел долго. Его не стало еще до того, как я родилась. Я тебе потом расскажу про них. А пока давай-ка подумаем, как нам печку растопить.
- А что тут думать? Не нужна она. Если только газ выключат. Мы ж теперь модные.
Катя подпрыгнула на месте и повернулась к дверям. Там стояла маленькая, кругленькая как колобок, старушка и улыбалась во весь рот.
- Здравствуйте…
- Здравствуй, Катерина. Не помнишь меня? Ну, это дело наживное. Я баба Маша. Соседка и ближайшая подруга бабушки твоей, Царство ей Небесное. – Мария Кузьминична привычно перекрестилась, глянув на икону, которая висела в углу. – На меня она дом-то оставляла, чтобы я тебе его передала в целости и сохранности. Дом соблюла, а за остальное – прости. Сад и огород мне уж не по силам. Восьмой десяток разменяла. Ну да, сын мой поможет тебе, ежели что. Ты как, насовсем или погостить?
- Не знаю пока. Возможно, что надолго.
- И то дело. У нас в деревне, хоть и осталось три калеки, да и те на припеке, но дружка для дочки твоей найдем и автобус у нас школьный ходит. Кирюшка-то уже во второй класс пойдет. А ты, егоза, в каком?
- Я пока ни в каком. Мне только шесть лет. – Алинка с интересом разглядывала расшитый передник бабы Маши. – А это птички?
- Птички. Это специальные птички. Они весну зовут. Я тебе потом расскажу и покажу. Хочешь?
- Очень хочу!
- Вот и ладненько. А пока, давай-ка поможем мамке твоей сделать дом теплым. – Мария Кузьминична поманила за собой Катю. – Бабушка твоя большая умница была. Икону видела в углу? Будут большие деньги предлагать – не продавай! Ездит тут у нас один. Любитель. Гони в шею, как увидишь его. Дрянь человек. У бабушки твоей еще одна такая икона была. Старинная и дорогая. Так вот он ее чуть не украл, ирод!
- Как это? – ахнула Катя.
- Ездил все, уговаривал ее продать, да только Клава против была. Вот он и подменил ее. Уехать не успел. Клавдия подмену сразу разобрала. Ох, и драпал же он от Клавиного кобеля. Да ты его помнишь, застала.
- Буян?
- Он! Гнал его аж до леса, поросенка. А икону эту бабушка твоя все-таки продала потом, правда не ему, а в музей. Очень хотела, чтобы тебе не развалюха досталась, а крепкий дом. Надеялась, что приедешь. Настоящей цены не дали, но она и тому рада была, что не сгинет она у людей не понимающих, а будут ее видеть. Денег-то все равно много было. Шибко редкая она оказалась. На них она газ провела, благо повезло нам, тянули мимо на центральную усадьбу и нас зацепили, дом подновила, удобства провела, все говорила, что ты теперь городская, привыкла там, а остальное приказала сохранить. Я тебе потом отдам. Все до копеечки соблюла. Раньше бы передала, да только где искать тебя – не знала. Адреса мать твоя не оставила. Ну вот, смотри…
Мария Кузьминична быстро показала, как включать котел и скоро в доме стало теплее.
- Ну вот! – повторила баба Маша. - Устраивайтесь, а я попозже забегу.
Мария Кузьминична двинулась к дверям и столкнулась там с высокой и худой, одетой во все черное, старухой. В руках та держала банку с молоком, а под мышкой зажат был каравай хлеба.
- Здорово, Глаша! Как нога?
- Лучше, Машенька, спасибо. Хороши у тебя травки. Здравствуй, Катя. Как дочку звать?
- Алина. Здравствуйте.
- Держи. – Глаша протянула ей банку с молоком. – Свежее, только что доила. А хлеб вчерашний, сегодня еще не стряпалась.
- Спасибо большое! Сколько я должна?
Старушки переглянулись между собой и дружно рассмеялись. Глаша погрозила пальцем Кате.
- Совсем тебя город испортил! Ешьте на здоровье! Банку потом вернешь, они у меня в дефиците. Нет, Маша, ты слышала? Должна она!
Все еще посмеиваясь старушки вышли, Алинка тут же прижалась носом к краю стола, на котором лежал каравай.
- Мама! Как пахнет!
Катя открыла дверцы буфета и задохнулась. Чашки стояли рядком точно так же, как она помнила их. Ее детская чашка с вишенками стояла в первом ряду, и она бережно взяла ее в руки.
- Смотри, Алинка, это моя любимая чашка…
- А можно мне ее?
- Можно…
Ее вдруг охватило такое чувство покоя, что Катя даже качнулась от того, что закружилась голова. Она дома! Наконец-то…
Она быстро ополоснула чашки и скоро они уже сидели за столом запивая вкуснейший хлеб парным молоком. Катя спохватилась было, что нужно бы прокипятить, а потом махнула рукой. Если ей в детстве годилось, то и Алинке сойдет.
Весь день они провели, приводя в порядок дом. И концу этого длинного дня успели перезнакомиться со всем небольшим населением деревни.
- Мама, а почему на пять бабушек только один дедушка, да и тот не чей-то, а сам по себе дедушка? – Алинка с аппетитом ела запеченную картошку, политую домашней сметаной.
Катя на секунду задумалась, а потом рассмеялась.
- Не знаю. Так получилось.
- Они все такие старенькие.
- Но ты обратила внимание, какие крепкие?
Алина кивнула, вспоминая всех, кого она сегодня увидела.
Бабу Сашу, которая принесла им свежих яиц и картошки.
Бабу Галю, которая принесла смешные булочки. У них были клювики и хвостики, как у птичек.
- А это и есть птички. Жаворонки. Их пекут, чтобы весну позвать и встретить.
- Спасибо! – Алинка погладила пальцем хвостик одной из птичек.
- Ешь на здоровье!
Дед Коля, который пришел после, молча кивнул и потопал на кухню. Катя удивилась, а потом поняла зачем. Ножи у нее в тот день все были заточены так, что она запретила Алине подходить к столу и трогать их.
Последней пришла баба Вера с внуком. Тем самым Кирюшкой, который сначала минутку разглядывал Алинку, а потом таинственным шепотом позвал ее во двор.
- Только не за калитку! – Катя, занятая разговором с бабой Верой, кивнула дочери. – Во дворе можно.
Дождь почти закончился, и Алина смогла разглядеть гнездо, которое показал ей Кирилл.
- Там ласточки живут. Вот сейчас потеплеет, и они прилетят. Будут птенчиков кормить. Если на яблоню залезть, то хорошо видно.
- Я не умею по деревьям лазить.
Кирилл покровительственно смерил ее взглядом и солидно почти пробасил:
- Ладно, научу!
Каждый день теперь для Алины был полон новых и таких интересных занятий, что она совершенно забыла свои страхи и полностью погрузилась в непонятную пока, но такую чудесную жизнь. Одни цыплята, которых Фёдор привез целую коробку, чего стоили!
Она смотрела на маму и не узнавала ее. Ведь Алинка привыкла видеть Катю бледной и уставшей, вечно куда-то спешащей. А сейчас она была совершенно другой. И Алина, глядя, как мать моет окна или стирает, выводя: «Ой, цветет калина…», удивленно смотрела на эту резко помолодевшую и посвежевшую женщину, которая похожа была сейчас скорее на ее сестру, чем на мать.
- Мама, а тебе здесь хорошо?
Катя на секунду остановилась, опустив руку с тряпкой, которой домывала окно и посмотрела на дочь.
- Очень хорошо. Я дома, доченька. А где человеку может быть лучше?
- Значит и мне хорошо тоже! – Алина удовлетворенно кивнула и принялась домывать чашки, оставшиеся после завтрака.
Катя удивлялась тому, что дочь совершенно не спрашивает об отце. Пока ночью не услышала, как всхлипывает Алинка, укрывшись с головой одеялом.
- Доченька, ты что? – Катя притянула к себе дочь, с которой спала на одной кровати, и обняла ее. – Соскучилась?
- Нет! Я боюсь.
- Чего?
- Что он нас найдет…
- Кто он? Папа?
- Да! Мама, а если он приедет?
- Он ничего нам сделать не сможет, поняла меня? Ничего! – Катя прижала к себе дочь и принялась ее баюкать. – Я больше не дам ему сделать нам больно, слышишь? Ни мне, ни тебе! Никому!
Алинка постепенно успокоилась и притихла, а Катя задумалась. А ведь дочь права… На следующий день она утром поехала на почту, чтобы позвонить Лене.
- Все идет как надо, подруга. Потерпи немножко. Дело завели, скоро вызовут тебя. Я приеду или мама. Но, Катя, до суда дело может и не дойти.
- Почему?
- Влад сильно влип. Ты знала, что у него долги? И большие?
- Нет. Откуда, Лен? Он со мной не делился.
- Я не знаю, по каким каналам мама это раскопала, но он здорово нахимичил что-то с документами на крупную партию белья. Его уже ищут.
- А мне это что даст, Леночка?
- Пока не знаю. Но как только будет что-то известно – позвоню или как-то сообщу.
Катя вышла из здания почты и задумалась. Если у Влада неприятности, может быть это отвлечет его от них с Алинкой? Знать бы наверняка… Можно было бы выдохнуть и не бояться больше.
Зря она на это надеялась. Не прошло и трех дней, как Влад напомнил о себе.
Катя убирала курятник, готовя его к новым жильцам, когда во дворе вскрикнула Алинка.
- Доченька, что? – Катя выглянула из сарайчика и похолодела. Во дворе стоял Влад и, усмехаясь, смотрел на дочку, которая пятилась к Кате, испуганно глядя на отца.
- Что, думали, спрятались от меня? Я вас, девочки мои, и на краю света найду. Алинка, доченька, иди ко мне! – Влад присел на корточки и поманил к себе дочь.
- Нет!
- Почему? Я тебе подарок привез. В машине лежит. И не один. Посмотришь. Мы с тобой на море поедем. Я там дом купил, будем вместе жить.
- Я никуда не хочу с тобой! Я с мамой останусь!
Губы у Алинки тряслись. Она резко побледнела, а потом покраснела и Катя поняла, что сейчас у дочери опять начался уже почти забытый приступ. Через час температура поднимется до сорока и ее ждет еще одна ночь, которую она проведет у постели дочери, пытаясь хоть как-то помочь своему ребенку.
Она краем глаза увидела мелькнувший за забором огненный вихор Кирилла и поняла, что он побежал за помощью. Хотя, чем помогут ей пожилые женщины и дед Коля? Разве что свидетели будут…
- А кто тебя спрашивать будет? – Влад поднялся и нахмурился. – Или мать твою безумную. Мало того, что сама уехала, так еще и ребенка притащила непонятно куда! У тебя мозгов вообще нет? Куда ты ее привезла? Что это за халупа? Ты можешь хоть на помойке жить, а она моя дочь! И будет жить в нормальных условиях. Я долго терпел твои выкрутасы, но теперь с меня хватит. Ребенка ты больше не увидишь!
Влад двинулся по двору в сторону Кати, которая сжала кулаки и задвинула за себя дочь, и тут произошло сразу несколько событий.
Сначала раздался спокойный, как всегда, голос Глаши.
- Ты, милок, если в гости пожаловал, так веди себя прилично! У нас так-то в деревне не принято хозяев оскорблять.
Катя удивленно открыла рот, глядя на то, что находилось за спиной Влада, но он не обратил на это внимания. А зря! Потому, что в калитке, которая соединяла Катин двор с соседским, принадлежавшим Марии Кузьминичне, стояла сама баба Маша и держала в руках… ружье. Катя перевела взгляд на бабу Глашу и увидела, что и та держит в руках то же самое.
- Ты, милай, ехал бы восвояси подобру-поздорову. Катя здесь останется. И девочке с ней лучше будет, чем с отцом-садистом. Что ты на меня так смотришь, Катюша? Или ты думала, что мы ничего не поймем, когда ты появилась тут избитая? Не для того, детка, мы с бабушкой твоей дружбу водили, чтобы позволить какой-то нечисти так над тобой измываться!
Влад обернулся и замер на секунду, а потом рассмеялся.
- Вы, где это старье откопали? И кому грозите? Да я вас в порошок сотру.
- Ты, прежде чем хвалиться, для начала глянь-ка на шапку на голове своей дочки. Видишь? Это Глаша подарила на днях Алинке. Это беличий мех. Знаешь, как белку добывают, чтобы мех не повредить? В глаз бьют. Шапка эта новая, вот и делай выводы, промажет, али нет Глаша-то…
- Думаете напугали? Да вы, старые, совсем с ума посходили? Или думаете я вас испугаюсь? - Влад развернулся, уже не обращая внимания на женщин, и снова двинулся в сторону Кати.
- Ну, не испугаешься, так и ладно. И не боись, милок, не боись…
Баба Маша вскинула ружье и спокойно разрядила оба ствола.
Катя схватила Алинку и повернула ее лицом к себе, не давая смотреть в сторону Влада. Глаша усмехнулась, а Федор, который уже открывал калитку, что войти во двор Кати с участковым, укоризненно протянул:
- Мама! Ну, можно же было закона дождаться!
- Баба Маша! – участковый погрозил пальцем старушке. – Ты что творишь?
- А что? Ну, сесть не сможет пару недель, так ему только на пользу пойдет. Он же парнишка резвый, вот и пущай побегает.
- Чем ты его?
- Солью. Не зверь же я, по живым людям картечью палить.
- Все равно, я тебя теперь арестовать должен и наказать за хулиганство. Вот, что ты со мной делаешь?
- Васенька, ты мне племянник или кто?
- Участковый я сейчас, тетя Маша.
- А ты сделайся на пять минут мой племянник снова и сделай вид, что ничего не видал.
- И как же я это сделаю, если вон он, лежит да стонет. Больно же человеку.
- Да был бы то человек, а то так, орясина.
- Неважно. Нарушать-то закон все равно нельзя.
- Ладно, заарестуешь меня, я согласная. Слышь, милай? – баба Маша подошла поближе к ругавшемуся на чем свет стоит Владу. – Вишь вон ту голубятню? Так вот знай. Мы там по очереди дежурить будем. И любая из нас точно достанет тебя оттуда, ежели вздумаешь нашу Катю обижать. У нас на шестерых ни одних очков до сих пор нет. И стрелять умеют все. Только уж не солью, не обессудь. Нам терять нечего, мы свое пожили. А защищать баб да ребятишек нас сызмальства приучили.
- Ну, баба Маша! Ну, нельзя же так! – Василий схватился за голову.
- А лупить женщину можно? Кто его только воспитывал, ирода? Ежели ты ее как закон защитить не можешь, так мы сами. Нам не впервой, ты ж знаешь.
- Знаю! И про подвиги ваши во время войны, и про партизанский отряд, и про то, что вы слов на ветер не бросаете. Только можно, я сначала с ним поговорю?
- Валяй. – Мария Кузьминична отошла к Кате и потрепала по щечке плачущую Алинку. – Не реви, детка, все хорошо будет с твоим папкой. Там соль мелкая. Дед мой, Царство ему Небесное, так-то по мальчишкам палил, когда они в сады колхозные за яблоками лазили. Пару дней столбиком постоит и все пройдет.
- Правда?
- Честное слово! Вон, смотри, он и встал уже.
Алина посмотрела на отца, который слушал участкового и нерешительно двинулась к ним, остановившись неподалеку.
- Уезжай! – Влад повернул голову и внимательно посмотрел на дочь. – Я не хочу с тобой жить. Ты плохой. Ты маму обижал.
- Но тебя-то я не трогал? Почему же ты меня гонишь, Алина?
- Потому, что и маму ты сначала тоже не трогал.
- Кто тебе сказал? Мама?
- Нет. Я сама догадалась. Я альбом видела. Там много фотографий. Сначала она улыбалась, а потом перестала. Я не хочу, чтобы так было со мной.
Влад замер, забыв про боль и людей вокруг. Сейчас он видел только глаза дочки, которая смотрела на него и во взгляде читалось что угодно, только не любовь к нему. Он вдруг дернулся, как будто его ударили, а потом пошатываясь направился к калитке, отмахнувшись от Василия и не обращая внимания больше ни на кого. Взвыл мотор внедорожника, и Влад уехал.
- Мама! Все хорошо, не плачь! – Алинка обняла мать.
Соседи переглянулись и тихонько разошлись.
А несколько месяцев спустя, ранним майским утром на крыльцо Катиного дома вышла Света. Она потянулась и засмеялась, напугав копошащихся возле крыльца кур.
- Доброе утро! – Катя вышла из курятника, неся миску со свежими яйцами.
- Катерина! Я решила у тебя навеки поселиться!
- Ой, да я только рада буду! А как же ваши магазины?
- Да пропади они пропадом, когда здесь такая красота! Вот Ленка родит – отправлю ее к тебе. Пусть мой внук будет здоровым и крепким.
- Она не поедет! – засмеялась Катя.
- Потому что ей, козе такой, работа важнее, чем собственное здоровье!
- Если бы не ее работа, я бы до сих пор с Владом отношения выясняла.
- Не объявлялся он? Все-таки несправедливо, что ему условный срок дали.
- Как же, объявлялся. Перевод прислал Алине и сказал, что бумаги по разводу получил.
- И все?
- Пока все. У него вроде бы новые отношения, как я поняла. Так что может быть и оставит нас в покое.
- Твои слова, да Богу в уши, Катюша. Ладно, давай не будем о грустном в такой день. Как у вас тут День Победы празднуют?
- Сама пока не знаю, но подозреваю, что с размахом. Они ведь все воевали, оказывается, тетя Света. Все, кроме деда Коли и Веры. Они сильно моложе остальных. А так и не скажешь.
- Погоди, а как же они воевали? Им лет-то сколько?
- Так за восемьдесят всем хорошо. Трое – одноклассницы, а значит одного года, а Глаша чуть старше. Они с отцами в партизанском отряде всю войну прошли. Точнее отцы там, а они в деревне. Связными были и продовольствие поставляли как могли. Разве могли подумать немцы, что эти девочки восьми-девяти лет за ними внимательно следят и хлеб партизанам таскают по ночам. Из них только Глаша в сорок втором ушла в отряд, потому что могли угнать на работы. Возраст вышел. Ей же уже за девяносто. Тетя Света, представляете, у нее в ее возрасте зрение - единица. Вот как такое?!
- Это же надо… Ведь дети совсем были… А сейчас! Чтоб мне в их годы столько энергии иметь! Катя, надо же их как-то поздравить?
- А я сегодня на хозяйстве, как самая младшая. Через пару часов все тут соберутся, вот тогда и посмотрите на них во всей красе. И подарки я им уже приготовила.
- Мам! Где моя пилотка? – Алина высунулась в окно, чуть не сбив горшок с подаренной бабой Машей геранью.
- На столе лежит. А куда ты собралась?
- Меня Кирилл ждет. Мы хотим всех поздравить первыми. Открытки зря что ли рисовали всю неделю?
- Хорошо, идите, только потом чтобы быстро домой. Помогать мне кто будет?
- Я! Ты только пирог без меня не начинай делать, ладно? Я буду косички плести для украшения. Баба Маша сказала, что у меня лучше получается, чем у тебя.
Катя рассмеялась и посмотрела вслед дочке, которая вихрем пронеслась по двору и скрылась за калиткой.©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2022
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
Друзья, подписывайтесь, пожалуйста, на мой канал в Телеграм