Глава 3. Гостья.
Яркий свет ослепил Алексея. Он закрыл лицо рукой, надеясь спрятаться от проникающего в самую узкую щель нещадного свечения. Понемногу глаза привыкли, и он стал различать в белом светящемся пространстве силуэт, по очертаниям похожий на человеческий.
Начало
Щелчком пальцев незнакомец приглушил свет, и Алексей смог разглядеть окружающее пространство. Вокруг было совершенно пусто. Алексей стоял на белом полу в той самой одежде, в которой вышел из дома. Присмотревшись, он узнал в человеке молодого парня, которого не смог спасти ровно год назад.
- Я помню тебя! - воскликнул Алексей.
- Это не важно, - равнодушно ответил парень, - я всего лишь образ, доступный твоему сознанию.
- Где я? Что это за место?
- Это место называется небытие. Души умерших попадают сюда на время, прежде чем продолжить свой путь.
- Я умер? - удивился Алексей и вспомнил, что произошло накануне.
- Вопрос о тебе решается сейчас. Ты умер, но не до конца, - сказал парень и явил перед растерянным Алексеем видение.
Алексей увидел себя лежащим на операционном столе без признаков жизни. Вокруг суетятся люди в медицинских халатах и масках на сосредоточенных лицах.
- И что же мне, надо вернуться? - недоверчиво спросил он.
- Тебе решать.
- Я не счастлив там, - задумчиво сказал Алексей, - я был обманут другом, женой и самой жизнью.
Парень покачал головой.
- Ты был обманут. Это правда. Но разве их обман делает тебя хуже, чем ты есть. Разве твое личное счастье может быть мерилом всеобщего счастья.
Алексей молчал. Он не находил, что ответить.
- Мне кажется, что я не закончил что-то важное, - произнес он после паузы.
Парень улыбнулся, щелкнул пальцами и растворился в ярком белом свете.
Алексей почувствовал, как превращается в световой шар. Это было очень странное, необычное ощущение. Он спускался из дальнего угла на потолке операционной в собственное тело, лежащее на столе. Раз... и он открыл глаза. Увидел врачей, склонившихся над ним, и понял, что вернулся домой.
*****
- Как вы себя чувствуете сегодня, Алексей Николаевич?
В палату вошла молодая женщина, лечащий врач Алексея.
- Лучше, чем вчера, Светлана Игоревна!
- Шутить изволите, - улыбнулась она, - значит, и правда дела идут на поправку.
Алексей постепенно приходил в норму, и жизнь заиграла новыми красками. Она словно разделилась на две части: до его клинической смерти, и после. В той, прошлой жизни, Алексей всё больше жалел себя. Ему было жаль, что дар, которым он обладал, не приносил ему никакой пользы, жалел он о том, что погибла жена, не родив долгожданного ребенка. Он захлебывался от жалости к себе, когда узнал об её измене и предательстве друга. Липкая жалость заполняла всё его существо, проникала в каждую клеточку тела, делала его слабым и противным самому себе.
Он осознал, наконец, что жил иллюзорной жизнью, в которой Оля была частью его самого, а не отдельным существом с собственной волей и желаниями. Он не замечал, не видел настоящей Оли, потому что не готов был принять правду - Оля не любила его, а лишь позволяла любить себя.
*****
Алексей был счастлив вернуться к своим обязанностям. Как же он скучал по этим больничным стенам, которые помнили тысячи историй чудесных спасений, горьких слез и счастливых улыбок.
Он смирился с мыслью, что жизнь полна сюрпризов, но неизменным оставалось одно - вера в то, что он делает. Спасение человеческой жизни - это не просто работа, это призвание. Ни минуты он не сомневался и не жалел о своем выборе. Как будто чья-то рука твердо вела его по этому пути, и он всегда знал, что делает то, что должен.
Дежурство выдалось спокойным. Алексей обошел свои владения и, вернувшись в кабинет, включил чайник, намереваясь выпить чашку бодрящего кофе. Он прилег на кушетку, ожидая, когда закипит вода и на секунду прикрыл глаза. Внезапно он вздрогнул, словно от резкого звука, и проснулся. По его внутреннему ощущению, прошло не больше минуты. Но чайник уже вскипел и, похоже, успел остыть. Настенные часы словно замерли и показывали то самое время, когда он только вошел в кабинет с твердым намереньем испить кофе.
Алексей чувствовал, что всё вокруг изменилось, стало каким-то другим. Нет, это был всё тот же кабинет, те же предметы и мебель, но звуки были какими-то приглушенными, воздух тягучий, а мысли в голове похожи на жвачку. Словно время вдруг замедлилось в несколько раз и приходилось совершать усилие, чтобы сделать движение или подумать.
Медленно вращая глазами, он осмотрел кабинет. В углу он заметил женщину, которая стояла, отвернувшись лицом к стене. Он слышал, как она всхлипывала, видел, как содрогались её худенькие плечи под больничной одеждой.
- Что вы здесь делаете? Посторонним сюда нельзя. - Сказал он и понял, что губы его неподвижны, а мысль легко преодолевает расстояние, не нуждаясь в голосовом сопровождении.
Женщина быстро обернулась и взглянула на него полными слез глазами.
- Вы видите меня? - удивилась она.
- Ну, конечно, вижу. Ведь вы тут, - улыбнулся он.
- Не смейтесь, - строго сказала она, - я здесь давно, кажется, очень давно. Никто меня не видел до вас.
Алексей недоверчиво смотрел на неё. В больнице было много корпусов. Вероятно, пациентка просто заблудилась.
- В каком корпусе вы проходите лечение? Я вас провожу в палату.
Она задумалась. Взгляд её сделался отрешенным.
- Я давно здесь, - повторила она как мантру. - Так давно, что не помню, ни откуда я, ни как меня зовут.
Алексей понял, что женщина не в себе. В голове его крутились мысли о том, как следует поступить с непрошенной гостьей. Неожиданно она одним прыжком преодолела расстояния от угла кабинета до кушетки, на которой расположился Алексей, припала к его коленям и как безумная стала повторять:
- Найдите меня, найдите, - слезы лились по её щекам, - я помню, что оставила что-то важное! Прошу вас!
Раздался щелчок и Алексей открыл глаза. Чайник бурлил кипящей водой, выбрасывая клубы пара из горлышка. Он посмотрел на часы и про себя отметил, что успел поспать ровно три минуты. В кабинете было пусто, но увиденная во сне женщина не шла из его головы. Сон был таким реалистичным, что он успел рассмотреть и запомнить её заплаканное лицо.
*****
Утро выдалось чудесным. Несмотря на ранний час, майское солнце уже вовсю пригревало, обещая сделать день по-настоящему летним. Алексей благополучно сдал свой пост и направился к пропускному пункту больницы, погрузившись в раздумья. Он хотел перекинуться приветственным словом с Иванычем, который охранял пропускной пункт столько, сколько Алексей помнил себя на этой работе. Иваныч был деловитым пенсионером, без внимания которого не оставалась ни одна муха, намеривающаяся пролететь на территорию больничного комплекса.
Но сейчас охранник был занят. Он вяло переругивался с девчонкой лет десяти. Одетая в легкую ветровку и трикотажную шапочку, с розовым ранцем за плечами, она переминалась с ноги на ногу и, теребя запачканный платок, канючила и беспрестанно шмыгала носом.
- Я тебе повторяю в сотый раз, - растягивая слова говорил Иваныч, - я не могу тебя пропустить. Не положено. Иди домой.
Девочка горько заплакала и вышла.
- Здорово, Иваныч! - Алексей протянул руку, - чего злой с утра?
- Да, ходит тут одна, - буркнул Иваныч, бодро отвечая рукопожатием, - жаль её, но правила есть правила.
Охранник отвлекся на телефонный звонок, а Алексей тем временем вышел на улицу. Впереди был выходной день, когда можно отоспаться и заняться решением житейских проблем. Прокручивая в голове список дел, он уже собирался идти домой, как вдруг заметил ту самую девочку, сидящую на скамейке. Девочка плакала, размазывая слезы по лицу несвежим платком.
- Как тебя зовут? - спросил Алексей.
Девочка недоверчиво уставилась на него.
-Таня.
- Почему ты плачешь, Танюша?
- Здесь моя мама. Я хочу к ней, увидеть её.
- Понимаешь, Танюша, в больнице есть правила...
- Я знаю! - вдруг воскликнула девочка, не дав Алексею закончить фразу. - Все взрослые твердят одно и то же.
Алексею нечего было возразить на это.
- Ты знаешь, где она находится?
- Я ходила к ней с тетей Викой, маминой сестрой.
- Пойдем, - сказал Алексей и протянул ей руку.
Девочка перестала плакать и вложила свою маленькую мокрую ладошку в его теплую ладонь. Она казалась такой хрупкой, ранимой и доверчивой в этот миг, что Алексей почувствовал себя ответственным за неё.
Иваныч удивился, увидев эту парочку на пороге. Он уже было открыл рот, но Алексей опередил его, деловито бросив короткую фразу, отринувшую всякие возражения:
- Иваныч, под мою ответственность!
Охранник задумчиво чесал затылок, а Танечка окинула его торжествующим взглядом.