Весеннее воскресное утро. Солнечный прямоугольник на крашенном, а после залакированном полу из широких деревянных плах. За окном гомонят птицы. Скворечник делал и закреплял на старом мощном тополе за окном мой папа. Я лениво открываю глаза. Мама сидя корточках помешивает что-то в маленькой кастрюльке. Вчера закончился газ. На этот случай у родителей в загашнике есть одноконфорочная электроплитка. - Ма-ам, что варишь? - Яйца, - мама поднимает ложку, а в ней красно-коричневое яйцо. Остатки сна как рукой снимает. Я спрыгиваю с железной кровати, звякнув панцирной сеткой и босиком шлепаю по нагретым солнцем половицам к балкону, возле которого мама колдует над яйцами. Она варит их в луковой шелухе. Такое чудо я вижу впервые. Засыпаю маму вопросами, и она рассказывает про пасху, про то, как когда-то давно точно также красила луковой шелухой пасхальные яйца бабушка, которую я, увы, уже не застала. Выглядываю на балкон. Тепло даже голышом. После завтрака важное мероприятие. Во дворе есть кочка