Статья из любимой многими рубрики "Перечитываем школьную классику в зрелом возрасте". Заодно хочу показать, как близки оказались два весьма разноплановых писателя.
Для начала вспомним рассказ, который проходят еще в младшей школе. А.П.Чехов, "Ванька". Тот самый, где мальчик - ученик сапожника описывает в письме свою горькую жизнь и отправляет письмо "на деревню дедушке".
Не знаю, как сейчас, а во время моей учебы этот рассказ в хрестоматии был сильно сокращен: немногие радости жизни убирались, чтобы ярче выступали тяжелые мерзости, ярче становился контраст ужасного дореволюционного и счастливого советского детства. "Кланяюсь тебе в ножки и буду вечно бога молить, увези меня отсюда, а то помру" - над этим даже плакали.
В рассказе действительно все построено на контрастах: между воспоминаниями о жизни в родной деревне и суровыми реалиями чужого города. Дома хорошо и там родные, а в городе среди чужих плохо. Дома учили лаской, а у сапожника таской. Дома было легко, сытно и весело, а тут тяжело, голодно и скучно. Мальчик пишет письмо под Рождество, с верой в чудо, а письмо не имеет шанса даже дойти...
Однако если прочесть рассказ в полной редакции, да еще взрослым взглядом, то картина немного меняется. Да, тяжело и мучительно, но не совсем беспросветно.
Ванькино письмо очень грамотное, интересное и состоит не из одних только слезных жалоб. Мальчик, при всей своей униженности и забитости, не утратил любознательности - в его письме есть описания Москвы, здешних обычаев, разговоров с магазинными "сидельцами" (продавцами). Ванька активен, сообразителен, очень наблюдателен, строит свои планы: приглядывает в магазинах рыбацкую снасть, просит деда беречь его гармонь, прикидывает возможность других заработков, кроме обучения сапожному мастерству.
И письмо деду он взялся писать не просто так, из наивной веры в чудо. Сперва все выяснил, подготовил, спроворил денежку, купил конверт. "Сидельцы из мясной лавки, которых он расспрашивал накануне, сказали ему, что письма опускаются в почтовые ящики, а из ящиков развозятся по всей земле на почтовых тройках с пьяными ямщиками и звонкими колокольцами". Ну вот с адресом промашка вышла - так мало ли и сейчас людей с полным среднем образованием посылают свои жалобы на протекающую крышу "В Кремль, Президенту".
Барыня дома не зря выучила Ваньку писать и считать. Если парня в учении не покалечат или он не умрет от заразной болезни, то с такими задатками пробьется. И не только для заполнения паузы дана в рассказе история пса по кличке Вьюн.
Под его почтительностью и смирением скрывается самое иезуитское ехидство. Никто лучше его не умеет вовремя подкрасться и цапнуть за ногу, забраться в ледник или украсть у мужика курицу. Ему уж не раз отбивали задние ноги, раза два его вешали, каждую неделю пороли до полусмерти, но он всегда оживал.
Пожалуй, внимание третьеклассников не стоит сосредотачивать на издевательстве над животным. Но образ живучего, неунывающего, умеющего ко всему приспособиться существа - одно из воплощений нашего национального героя, который "в огне не горит, в воде не тонет". Недаром рассказ завершается словами о сне мальчика: Около печи ходит Вьюн и вертит хвостом..
А теперь в пару "Ваньке" добавлю другой рассказ о письме. Созданный Н.А.Лохвицкой, известной под псевдонимом Тэффи.
Ну как известной... Известна она в основном юмористическими рассказами и фельетонами. Между тем Надежда Александровна писала и очень глубокие рассказы, достойные самого серьезного внимания.
Итак, чеховский Ванька шлет письмо в деревню, а в рассказе Тэффи "Явдоха" письмо, наоборот, все-таки находит адресата. Тетка Явдоха получает весточку от сына.
Явдоха неграмотная. Но сам факт получения письма говорит ей о многом. Сын работал в городе, далеко. Теперь вот письмо прислал "з вармии". Значит, забрали, значит, на войне. Значит, денег к празднику не пришлет. Значит, хлеба не будет.
В рассказе тоже много описаний деревенской жизни. Совсем другая жизнь, не похожая на яркие Ванькины воспоминания. В ней горькое и радостное странно меняется местами.
Явдоха ругательски ругает свою скотину, кабанчика. Это хорошо, это радость. Днем пасла кабана в лощине, вечером загоняла в пуньку и громко ругала, как настоящая баба, у которой настоящее, налаженное хозяйство и все, слава богу, как следует. И мясо к Рождеству будет, вообще замечательно.
На селе свадьба готовится, венок девки плетут, обрядные песни поют. Это плохо, это горе на пороге. Плели девки венок для кривой Ганки, просватанной за Никанора, Хроменкова сына. Сам Никанор на войну шел, а старикам Хроменкам работница в дом нужна. Убьют Никанора, тогда уж работницы не найти. Вот и плетут девки кривой Ганке венок.
И песня выходит грубая, и девки некрасивые, и веселье натужное, и пляски уродливые, словно калеки спотыкаются. Молодежь спотыкается, но есть, есть бабка Сахфея! Она так может "поскакать", что у ней каждая жилка живет, каждая косточка играет, каждая кровинка переливается. А вот дошел черед - повернулась, взметнулась и пошла - и-их!
Вот так вся жизнь в перевертышах, странным калейдоскопом. Идет как будто сама по себе, а люди не попадают в ее такт, не понимают ее направления. Так и Явдоха не понимает смысла присланного письма. Кто его написал, кто там ранен, кто не ранен? Известие о смерти сына не проникает в ее сознание. Раз письмо пришло - значит, сын о ней помнит и пришлет денег на хлеб. Жаль только, что вся кабанова крапивка солдатами потоптана...
В одной из прошлых статей я сравнивала творчество А.П.Чехова и Тэффи на поле юмора и бытовых зарисовок (подробнее здесь). Теперь же предлагаю сравнить рассказы о тяжелой стороне жизни. И здесь неожиданно позиции двух писателей сближаются почти до неразличимости.
Кто из них лучше описал цепкую жизнестойкость, способность не просто выживать вопреки обстоятельствам, но и строить какие-то планы в самых тяжелых ситуациях? Туповатость как защитную реакцию, не позволяющую провалиться в отчаяние? Умение находить надежду там, где ее уже не может быть? И веру в чудо, воплощенную в Рождестве?
Ведь оба рассказа - про страшное, гибельное, безнадежное. Но сквозь эту гибельность все-таки пробивается упрямая, упертая воля к жизни. Как у дворняги, как у крапивы на обочине. Не забить, не затоптать!
П.С.
"Явдоха" написана Лохвицкой по свежим впечатлениям, в 1914 году. Тридцать лет спустя, в 1944 году, И.А.Бунин почти дословно повторил очень запоминающуюся концовку: "А больше ничего не было." Только завершает она не эпичную зарисовку о войне и народе, а игривые воспоминания немолодого эмигранта об интрижке времен юности ("В одной знакомой улице").
Что это: творческий приветик старой знакомой, грубая насмешка (ведь идет другая война!) или бесстыдный плагиат? Не знаю.
Еще на канале:
А вот в этой статье самое интересное - комментарии к ней. Рекомендую!
Чтобы не пропустить интересные статьи, жмите на название канала или пользуйтесь Каталогом заседаний клуба