1.

Мутная серо-зелёная вода обрушивается на берег, шелестя и превращаясь в густую пену. Я снова нахожусь здесь, и воспоминания накатывают, как эти буйные волны. И никакие таблетки не помогут мне забыть. По крайней мере, пока я буду стоять на этом берегу, та ночь будет врезаться мне в память острой иглой. 

Что ещё после всего этого может повлиять на меня так же ощутимо? Что ещё, кроме пережитых потерь, может закалить сталь моего нрава? Что же ещё заставит меня каждый раз превращаться в лёд и вынужденно улыбаться через эту маску? 

"Третий звонок, Камилла. Пора за кулисы", – эта фраза звучит так, словно её произносит машина. Привычное "кх-кх", контрольное вытягивание критической, самой высокой, ноты... Последний штрих – хайлайтером по скуле – меня это успокаивает. А далее будто сон. Широкий коридор среди гримёрок и кабинетов, узкий проход через техническую зону... Микрофон в руке, каблуки на ногах. Поток. Яркий свет, шквал аплодисментов, первые аккорды электрогитары, крики, визги, вопли. Шум, свет... И я исчезаю. И я растворяюсь. Нет ничего более действенного в этом мире, чем сцена. Только она и я. 

Только она и я... 

Поплывший макияж, мышечная слабость, мокрая одежда, я делаю пару селфи в зеркале номера отеля, при уютном свете ночника, принимаю душ на максимальном напоре и падаю в белую пену перины без сил... 

"Плотнее, я хочу график плотнее". Виталик, концертный директор, крутит пальцем у виска. 

"Будешь на корпоративах петь? Ещё неделю назад насчёт свадьбы звонили, но я же отказал... " 

"Буду", – нервно улыбаюсь я, хлопаю дверьми (так получилось) и выхожу из офиса. 

 Если у меня случается выходной, или, не дай Бог, два, я начинаю погружаться в ТОТ ВЕЧЕР. Я набираю номер своего психолога и говорю, что снова сорвалась. Мы встречаемся где-то в центре за кофе или чаем, а если нет времени, она просто говорит мне название препарата, которое я всегда в повседневной суете забываю...