Новый, 1905 год крейсер II ранга «Память Меркурия» встретил
на Большом рейде Севастополя, на бочке № 2 против Павловского мыска, находясь в вооруженном резерве. Командовал им капитан 2 ранга Иван Григорьевич Васильев 3-й. Отслуживший четверть века крейсер стал учебным судном, на котором обучали учеников строевых квартирмейстеров, сокращенно ЧУКСов. Занятия велись ежедневно
на палубе, которая для этого разделялась брезентовыми обвесами
на четыре части, по числу отделений учеников, кроме того, производилась усиленная практика в гребле на катерах. В состоянии вооруженного резерва команда крейсера насчитывала всего около ста человек, поэтому ЧУКСы также выполняли все работы по судну.
После раннего начала кампании крейсер в апреле был направлен
на Кавказ, в распоряжение Батумского военного губернатора. Настроение всюду было тревожным, особенно на Кавказе: хотя очередная вспышка вражды между горцами и армянами имела экономическую причину, но использовалась армянами для революционной пропаганды. Брожения наблюдались и в команде крейсера. Революционеры проявляли повышенную активность. За прошедшую зиму их пропаганде подверглось и прибывшее на «Память Меркурия» с началом кампании пополнение
из 32-го флотского экипажа. Успех агитации объяснялся как неудачами
в текущей войне с Японией, так и призывом из запаса людей с заводов
и фабрик, более развитых политически, чем обычные новобранцы
и весьма недовольных мобилизацией. Перед самым походом сдавших экзамены ЧУКСов перевели на броненосец «Двенадцать Апостолов»,
а на крейсер приняли новых учеников, которые только что закончили курс в команде новобранцев.
Во время пребывания в Батуме «Память Меркурия» стоял во внутренней гавани, изредка совершая походы в Сухуми и предпринимая безуспешные попытки поймать военную контрабанду. Много веселья кают-кампании,
да и всей команде «Памяти Меркурия», доставил визит Батумского военного губернатора. Взойдя на палубу крейсера, генерал был искренне обижен тем, что команда стояла босиком, на что командир доложил,
что все делается по Морскому уставу, как положено для высочайших смотров. Весьма довольный этим генерал, во время дружеской попойки
в кают-кампании, обратился к командиру с неожиданной просьбой, заявив, что мичманов крейсера никто не видит на берегу, он попросил хоть изредка отпускать их на устраиваемые обществом вечера. На что командир, многозначительно хмыкнув и косясь на мичманов, строго сказал: «Служба и учеба». Мичмана были в восторге!
Дело в том, что с осени 1904 года Черноморский флот захлестнула эпидемия карточных игр. Даже грозные приказы главного командира, вице-адмирала Г. П. Чухнина ничего не смогли изменить: людям требовалась разрядка. Офицеры «Памяти Меркурия», вполне обоснованно полагая, что игра отвлекает нижних чинов от «чтения политики», ее не преследовали и даже играли сами. На крейсере преобладало увлечение преферансом, и молодежь была готова играть день и ночь, не сходя на берег.
По возвращении в Севастополь в начале июня, на крейсере «Память Меркурия» почувствовали все нараставшее на эскадре напряжение между судовыми командами и офицерами, которые не расставались
с револьверами. Восстание на эскадренном броненосце «Князь Потемкин-Таврический» ошеломило всех, настроение личного состава было таково, что из шести броненосцев, ушедших на поиски мятежного корабля, вернулось пять.
Получив неожиданное приказание присоединиться к эскадре, вышедшей на поиски покинувшего Одессу «Потемкина», крейсер не смог его выполнить, так как имел коробчатые котлы, и для разведения паров ему требовалось более суток. Эскадра ушла, а «Память Меркурия» отправился в отдельное плавание с заходом в Феодосию, где он получил боевой приказ идти в Новороссийск, чтобы защищать порт от мятежников. Шансов на успех в борьбе с «Потемкиным» крейсер не имел.
Его вооружение состояло из шести старых 152-мм орудий с длиной ствола в 28 калибров, стрелявших дымным порохом, со снарядами, начиненными тем же порохом, а также из одного минного (торпедного) аппарата, — при том, что боевые отделения мин не подходили к их корпусам! Максимальная скорость «Памяти Меркурия» едва достигала 14 уз. Однако приказ был выполнен.
В Новороссийске крейсер стал вдоль мола, чтобы прикрыть свой корпус от снарядов взбунтовавшегося броненосца и при необходимости вести огонь поверх бетонных массивов этого сооружения. Был собран черноморский минный плотик, с которого предполагалось поставить
в воротах порта все пять имевшихся мин заграждения.
Получив сообщение, что «Потемкин» сдался румынам, «Память Меркурия» вернулся в Севастополь, а затем совершил учебные походы
на Кавказ и в Одессу. Окончивший кампанию крейсер в сентябре месяце был выведен в вооруженный резерв в Севастополе и снова занял бочку
№ 2. Надо сказать, что это одиночное плавание, подготовка к борьбе
с гораздо более сильным противником, очень сплотили команду
и офицеров «Памяти Меркурия», что вскоре помогло выстоять в тяжелом испытании.
Высочайший манифест 17 октября 1905 года о даровании свобод
и народного представительства всколыхнул всю Россию, но оказался полной неожиданностью для начальствующих лиц — вице-адмирал
Г. П. Чухнин узнал о нем только 19 октября, когда Черноморская эскадра вернулась в Севастополь. Между тем революционеры среагировали очень быстро, заявив, что прежние законы отменены и народу дана полная «воля»! Ситуация стала выходить из-под контроля чиновников.
И хотя Г. П. Чухнин, как генерал-губернатор, занимал твердую позицию соблюдения законности и борьбы с революционерами, он мог действовать только силой, а надежных частей становилось все меньше. Севастополь захлестнула стихия митингов, втягивая в них матросов
и солдат, усиливая их недовольство тяжелой службой и властями, усиливая чувство вседозволенности.
Роль в этих событиях вице-адмирала Г. П. Чухнина, назначенного главным командиром Черноморского флота и портов Черного моря 26 апреля 1904 года, по-своему трагична. Основу Черноморского флота в то время составляла эскадра, которая в течение четырех месяцев стояла на бочках на Севастопольском рейде в кампании. Восемь месяцев команда эскадры проводила в экипажах на берегу. Частые перемены начальников экипажей и цензовые перемещения офицеров приводили к отсутствию всякого общения с нижними чинами ротных командиров. Нельзя было отказать
Г. П. Чухнину в знании дела, больших способностях и настойчивом трудолюбии: он делал все, что мог, по закону, а этого было уже недостаточно в данной запущенной ситуации.
Резко критикуя в своих докладах высшему начальству положение дел
на флоте, он, после беспорядков в Севастополе 3 ноября 1904 года, донес, что это политические беспорядки и продолжение последует.
Ему не захотели поверить, и крайняя растерянность и беспомощность офицеров флота, проявленные во время этих беспорядков, не получили должной оценки. В рапорте управляющему Морским министерством
от 13 ноября 1904 года за № 30 адмирал писал:
«… Все действия начальников были направлены не на воспитание воинского духа, а на погашение его всевозможными уступками, слабостью и даже закрыванием глаз на проступки, на всякие протесты, беспорядки и отступления от дисциплины… Считаю, что такое явление есть не только следствие цензовой службы, но и результат апатии и ослабления воли всего нашего образованного класса. Идеал долга и гордость сознания приносимой своей работой пользы исчезли
из стимулов, руководящих служащими. Все зиждется на личной выгоде
и покое…».
Восстановления самой строгой дисциплины, соединенной с обязательным близким общением офицеров с нижними чинами, поднятия нравственного воспитания офицерской среды требовал беспокойный адмирал. Но, как известно, труднее всего переделывать что-нибудь, устоявшееся в «традицию»! В результате многочисленные приказы
Г. П. Чухнина своей требовательностью и мелочной регламентацией всей жизни личного состава привели к обратному результату из-за позиции большинства офицеров, настроенных по отношению к адмиралу резко отрицательно. Флот, как и вся Россия, требовал коренных реформ, но это было вне возможностей адмирала, поэтому все его попытки навести хоть какой-то порядок привели только к усилению внешней дисциплины. Революционные настроения нижних чинов 32-го флотского экипажа проявились и в командах состоявших в нем крейсеров «Очаков»
и «Память Меркурия». В ноябре крейсер «Память Меркурия» должен
был на десять дней стать в док для чистки корпуса и ремонта машины. Воспользовавшись удобным случаем, командир «Памяти Меркурия» списал в экипаж всех ненадежных нижних чинов, оставив из 320 человек менее сотни и еще сотню ЧУКСов. Крейсер был введен в док, где у него сняли винт и вынули кингстоны, после чего ремонт остановился в связи
с забастовкой портовых рабочих...
Продолжение статьи читайте позднее на нашем канале или в журнале "Гангут №50" (2008 г.)
© Д. М. Васильев
Перед Вами фрагмент статьи из сборника "Гангут №50"/2008
Ещё больше интересной информации и сами книги у нас в группе https://vk.com/ipkgangut
Друзья, если статья вам понравилась - поддержите нас лайком и/или репостом, напишите комментарий. Наш канал - молодой, нам очень важно ваше мнение и поддержка!