3. — Как ты это делаешь? У них магниты внутри, что-ли? - поразилась Настя, завороженно наблюдая, как Дима виртуозно растасовывает карты.
Во власти его длинных и ловких пальцев они, как выдрессированные до совершенства птицы, с изяществом перелетали из ладони в ладонь, оставляя в уме смотрящего восторг, удивление и кричащий вопрос: "Как?! Как возможно, чтобы такое вытворяли простые руки? Разве это не волшебство?"
— Но ведь он же у нас крупье, ты что, не знала? - с благоговением ответил за Диму Максик, который был самым младшим из всех и ходил в покорных шестёрках.
— Правда? - вновь обратилась Настя к Диме.
— Да.
— Ты работаешь по ночам? В казино?
— Ну, ясно, что не на базаре.
Красавец-Дима откинул светлую чёлку со лба и начал раздавать. Он идеален. У него твёрдо очерченный, довольно крупный рот и карие, с янтарной прозрачностью глаза, излучающие уверенность и ум. Его глаза... В них всматриваешься поневоле. Их цвет немного пугает. Как будто там, внутри, где радужка соприкасается с душой, течёт раскалённая лава. Янтарная. Бесстҏашная. Живая. В них безрассудство борется с рассудком и во внешнем мире побеждает ум. О, нет, Дима не простецкий дворовый мальчишка. В душе - нет. Он из тех, кто руководит своей жизнью твёрдой рукой и лодка его должна плыть чётко по заданному курсу. Он настоящий хозяин своей судьбы.
— Интересно, кому же я так щедро королей раздал?
Настя немного откинулась назад и покосилась в карты соседа.
— Точно не у Максика, у него один хлам.
— Эй! - возмутился малый, - не подсматривай!
— А ты не свети! Я думаю, что парочка точно есть у Гоши.
Вратарь Гоша поднял брови и хмыкнул. Дима сказал, прищурившись:
— А я думаю, что они у тебя, Настёна. Скоро мы это выясним.
Из игры быстро вышли все, кроме Насти и Димы. Они сыграли в ничью. Дима закуҏил, пуская кольцами дым. По деревьям пробежался тревожный ветер. С опусканием на город ночи, фонарь, под которым они сидели, словно засветил сильнее, искажая их лица и цвета одежд. Они - слишком рано выросшие дети, которые не желают быть сломленными, которые рассекают, как могут, мятежные волны брошенной в пучину 90-х страны. Главное, не захлебнуться, ведь их некому будет спасать. Каждый сам за себя.
С Димой они жили в одном доме. Его родители - кóнченные пҏопойцы. Юноша старался как можно меньше появляться дома. "Они для меня меҏтвы. Ходячие тҏупы. Ничто," - признался он однажды Насте. В прошлом его отец был инженером, а мать работала в колбасном цеху. Дима не мог простить им такого падения. "Они не достойны ни моей жалости, ни меня", - с горечью признавался он подруге. Перспективный юноша переводил все заработанные деньги в доллары и втихаря откладывал их.
Они бродили возле дома, им было интересно друг с другом.
— У тебя классные песни и голос что надо. Будешь поступать в музыкальное училище?
— Да кому я там сдалась...
— Нет, серьёзно, ты должна попробовать. У тебя есть зачаток таланта, его стоит развить. И если даже из этого ничего не выйдет, ты всегда успеешь выучиться на какую-нибудь смеҏтельную скуку: на бухгалтера, там, или повариху.
— Забавно, я как раз думала о бухгалтерии. Хотя вряд ли мне пригодится такой диплом. А ты сам-то на кого учишься?
— В прошлом году провалился, поступая на финансиста. В этом году так или иначе поступлю.
— Финансист? Серьёзно?
— Серьёзнее некуда. У меня, знаешь ли, нет прям таких творческих талантов, как у тебя, зато в школе я выигрывал все олимпиады по алгебре. - Дима сделал паузу, рассматривая заволоченный облаками серп луны. - Я хочу жить хорошо.
— Я тоже.
— Стремись. Кто тебе не даёт? Но, мне кажется, ты сейчас на распутье. Из дома сбежала... Явно не для того, чтобы штаны на парах просиживать.
— Я готова пахать. Послушай... А научи меня этим фокусам с картами? Я тоже не прочь поработать крупье.
— Нет, и не проси. Думаешь, это такие лёгкие деньги? Да я каждую ночь, возвращаясь домой, готов к тому, что меня как минимум изобьёт обиженный игрок.
— Я никого не боюсь. Сама любому накостыляю. Мне очень нужны деньги! Ну, пожалуйста, научи меня!
— Одной ловкости рук недостаточно. Должен быть математический склад ума, высокая степень внимательности, хорошая память, ну и стальные нервы. Наши постоянные клиенты - бандuты. Почти у каждого из них за пиджаком припрятана пушка. Самые сложные всегда достаются мне. Нет, не проси. Если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу.
— Да тебе просто жалко! Не хочешь нажить себе достойных конкурентов!
— Не смеши меня! Казuно - это гҏязь. Я хочу уберечь тебя!
— Пошёл ты! - обиделась Настя, - миссию по спасению заблудших оставь для Иисуса - это его работа. Нашёлся праведник!
Раздосадованная Настя убежала в свой подъезд. Перекусив пустыми макаронами, она отправилась в кровать, но сон не шёл. Она бродила туда-сюда по комнате, время от времени склоняясь над блокнотом и записывая пока что бессвязные строки. Чёҏтов Дима! Настя не выносила, когда кто-то гнул свою линию наперекор её воле. Вот же ж упёртый какой! С принципами! Потом Настя вспоминала янтарную глубину его глаз. В них расплавленный огонь за хрустальной ледяной стеной. В них смотреть временами жутко. Но Насте нравилось. Она чувствовала, что они с Димой на одной энергетической волне. И в тот их первый "футбольный матч", когда он с треском продул ей игру, Дима не разозлился, не расстроился, но предложил свою честную дружбу.
Обогрей же холодный воздух
Жёлто-огненным льдом своих глаз,
Ты ведь тот, что в щемящих аккордах
Входит в душу ко мне каждый раз,
Каждый гҏёбаный раз, каждый час...
Настя решила поступать на вокал. Взяв в библиотеке книги, она самостоятельно училась строить интервалы и аккорды, выучила все ноты на зубок и с незначительными запинками могла напеть по ним незнакомую песню. Информация впитывалась в неё с лёгкостью, это была её стихия.
До музыкального училища всего три остановки. В хорошую погоду можно будет ходить пешком, что, конечно, само по себе уже звучит смешно, ведь Питер это тот ещё солнечный зайчик. К тому же, вряд ли она поступит. Первый раз Настя сомневалась в себе. Ведь она самоучка и её отношения с музыкальной школой ограничивались подворовыванием яблок напротив обветренных окон здания с приятелями- ҏаздọлбаями.