Федоровка была забытой богом деревней — от райцентра километров восемьдесят, не меньше. До сегодняшнего дня Петька и не знал, что есть такая деревушка на белом свете.
— Петька, выручай, — позвонил с утра пораньше бывший одноклассник Володька. — Дело жизни и смерти.
— Чего тебе? — лениво потянулся на диване Петька и попытался рассмотреть время на электронных часах. Половина восьмого! И чего этому окаянному не спится…
— Выручай, — повторил друг. — Надо до деревни сгонять, а моя ласточка в сервисе стоит. Туда и обратно — полдня времени. Извини, но мне больше просить некого, кроме тебя.
Оказалось, что Володькину бабушку направили в их городок на лечение. В больницу-то ее положили, а вот оформить как полагается не смогли: Надежда Михайловна, будучи в преклонном возрасте, не взяла из дома половину документов.
— Ты понимаешь, надо срочно привезти. Бабке на операцию ложиться, а она ни паспорт не взяла, ни флюорографию, — сокрушался Володька, уже садясь в машину.
— Ладно, пузырь за тобой, — хмуро отозвался Петя. Совсем не так он представлял себе этот выходной день.
***
Деревня оказалась совсем крошечной. Половина домов были в ветхом состоянии с заколоченными наглухо окнами. Было видно, что тут давно никто не живет. Только три или четыре дома во всей деревне были ухоженными и жилыми.
— Что это, тусня какая-то? — недоуменно покосился Володька на толпу у соседнего дома. — Поди помер опять кто, тут другого не бывает. Подождешь, я сгоняю за документами?
— Валяй, — зевнул Петька, откинувшись на водительское кресло.
Прошло уже пятнадцать минут, но Володька все не возвращался. От нечего делать Петька решил размять ноги и прогуляться до соседнего дома, узнать, что за мероприятие там собралось.
Подходя, Петька заметил причитающих зареванных женщин. Видимо, друг был прав, и люди собрались совсем по нерадостному поводу. Но разворачиваться и идти в обратную сторону было как-то странно, тем более его уже заметили. Слившись с прощающимися людьми, Петька подошел к покойнице — обычная ничем не примечательная старушка, похоже, ушла от длительной болезни.
«Ладно бабка, покойся с миром», — подумал парень и вдруг увидел лежавшее рядом с головой старушки кольцо с крупным ярко-синим камнем. Петька слышал, что умирающие часто завещают похоронить с собой любимые вещи. Но зачем старухе на том свете такое дорогое кольцо?
Вообще-то Петька не страдал клептоманией, но сейчас его словно переклинило. Он быстро оглянулся на стоявших рядом людей и убедившись, что никто не смотрит, наклонился к покойнице и быстро схватил кольцо.
«Никто и не хватится, а так бы закопали, и дело с концом…», — довольно размышлял Петька, возвращаясь к машине, где его уже ждал Володька.
— Ты где запропастился? — удивленно посмотрел на него друг. — Я вышел, а тебя нет.
— Да вот… — махнул рукой в сторону похоронной процессии Петька. — Помочь просили. Долго ждал?
— Ну ждал немного, — кивнул, садясь в машину, Володька. — Наконец-то бог прибрал эту старуху. Ее местные ведьмой считали, боялись сильно. Дикие люди…
***
Дорога домой, как это бывает, показалась короче. Войдя в дом, Петька стал рассматривать кольцо. Интересно, за сколько его выкупит ломбард?
А кольцо и впрямь было чудесным. Тонкая работа мастера была видна даже не специалисту. Ярко-синий сапфир был окружен тонкими нитями из черненого серебра. А если присмотреться чуть внимательнее, становилось очевидно: камень изображает огромного паука, а тонкие серебряные нити — это его паутина. Безусловно, перстень был произведением искусства. На секунду Петька даже передумал его сдавать в комиссионку, но тут же переменил свое мнение — зачем ему дома держать кольцо от покойницы.
«Завтра после работы отнесу в оценку», — решил он и положил кольцо на полку около телевизора. День был тяжелым и сегодня ему хотелось одного — пораньше лечь спать. Едва Петька склонил голову к подушке, его сморил сон.
Проснулся Петька с каким-то странным беспокойным чувством. Он попытался повернуться и посмотреть на часы, но тело отказывалось его слушаться. Ноги и руки точно окаменели, Петька не мог пошевелить даже пальцем, не говоря уж о том, чтобы подняться с дивана.
«Сонный паралич, читал я про такое. Сейчас пройдет», — попытался успокоиться парень, но ему почему-то стало страшно. Наверное, так чувствуют себя парализованные люди. Ведь сейчас Петька был словно заперт в своем собственном теле — двигались только глаза.
Парень скосил взгляд в сторону и обомлел: в кресле у окна сидела та самая старуха, которую похоронили днем. А на коленях у нее сидел гигантский паук.
«Что в моей квартире делает эта старая карга!» — хотел было возмутиться парень, но смог издать лишь нечленораздельное мычание.
— Нехорошо, Петенька, у мертвых воровать, — проскрипела старуха.
— Ыыыы, — смог ответить Петька, выпучив что есть мочи глаза на покойницу.
Гостья поднялась с кресла и шаркающими шагами подошла к лежащему на диване парню.
«Это сон, это просто сон. Надо срочно проснуться…» — промелькнула у Петьки мысль, но сделать он по-прежнему ничего не мог.
— Думаешь, это все сон? — точно прочитала его мысли незваная гостья. Она зло усмехнулась и посадила паука к Петьке на грудь. От ужаса парень просто оцепенел. Паук был просто гигантским, размером с кота, никак не меньше. Волосатая паучья морда со светящимися в полумраке глазами находилась буквально в нескольких сантиметрах от его лица. На сон происходящее походило все меньше, тем более что лапы паука Петька буквально чувствовал голой кожей.
— Вернешь, что взял — останешься жить. Даю тебе сутки, потом пеняй на себя, — усмехнулась старуха и растворилась в воздухе.
***
Проснувшись, Петька не сразу понял, что происходит. За окном было светло, и одного взгляда на часы хватило, чтобы понять — на работу Петька безнадежно опоздал. Он сел на кровати и судорожно попытался собрать в кучу мысли.
«И приснится же такое, можно и крышей поехать… Надо позвонить Михалычу, сказать, что не успеваю к началу смены».
Петька попытался встать, но… Боль в груди скрутила его, не позволив даже оторваться от дивана. Парень опустил взгляд и чуть не вскрикнул от удивления и ужаса. В районе солнечного сплетения, где совсем недавно в его сне сидел огромный паук, виднелась рана идеально круглой формы. А вокруг было восемь красных точек, по количеству ног у паука. Как будто этот паук оставил ожог на теле парня. Только сейчас Петька заметил, что вся комната опутана паутиной. Новенькая квартира на десятом этаже напоминала ветхую лачугу, где не один год хозяйничают пауки.
— Виктор Михалыч? Я сегодня не приду, что-то нездоровится, — прохрипел в трубку Петька начальнику смены. — Отлежаться бы… Завтра буду как штык.
Петька вдруг почувствовал, что угрозы старухи — не пустые слова. И сейчас ему нужно было во что бы то ни стало вернуть бабке ее кольцо. Иначе, даже страшно подумать, чем это может кончиться. И зачем он только утащил этот чертов перстень!
Спустя два часа парень уже был в Федоровке. Проехав по безлюдной улице, мимо дома Володькиной бабушки и дома ведьмы, Петька выехал за деревню. Здесь, примерно в трехстах метрах от домов, начинался погост. Найти свежую могилу не составило никакого труда: на всех старых стояли ржавые от времени венки и только тут, на свежевскопанной земле, было два новеньких ритуальных веночка.
— Доброго дня, Серафима Игнатьевна, — смущенно пробормотал Петька, глядя на фото, наспех приколоченное к деревянному кресту. С фотографии улыбалась благообразная старушка, и, если бы не ночная встреча, парень ни за что бы не поверил, что она обладает сверхъестественными способностями. — Я вот тут нечаянно эээ… приватизировал… Возвращаю.
С этими словами Петька покопался в кармане и достал старухин перстень. Немного поразмыслив, молодой человек положил его прямо на крест, рядом с рамкой.
— Живи пока… — прошептал внезапно поднявшийся ветер Петьке прямо в ухо. Он в страхе обернулся, но никого не увидел.
— Эээ… ну в общем, я тогда пошел, — быстро попрощался Петька с фотографией и торопливо зашагал обратно.
Доехав до города, Петька вдруг понял, что рана, которая саднила все утро, больше не беспокоит. Он припарковал машину на обочине и, задрав футболку, внимательно осмотрел место, где еще несколько часов назад была страшная рана. Удивительное дело, сейчас здесь был только шрам, как от давно зажившего ожога.
Спустя пару дней о случившемся ничего не напоминало. Разве что Петька кардинально пересмотрел свое отношение к членистоногим. Теперь он просто очень сильно не любит пауков.
---
Автор рассказа: Татьяна Ш.
---
Мышенька моя ненаглядная!
На обед захотелось картошки. Отварной молодой картошки, посыпанной укропом. И жирной селедки, икряной, свежей, политой душистым подсолнечным маслом. И лучок сверху тоненькими колечками. И плошка кисло-сладкой капусты. И хлеб – мягкий, пористый, теплый.
Или… нет. Лучше приготовить перцы фаршированные, тушеные в сметанном, с чесночком, соусе. Вся кухня пропахнет ядреным чесноком. Весь подъезд. Соседи глотают слюнки! А ты, такой, черпаешь ложкой горячий соус, и в рот. И когда закончишь с мясистым, свежим, сочным перцем, с удовольствием подберешь остатки сметаны куском хлебца. М-м-м-м, вкуснота!
Не… с перцами возиться лень. А если…
А если сварить макароны, а потом красиво разложить по тарелкам, посыпать тертым сыром или накрошить туда брынзу, а потом полить оливковым, нет, лучше кунжутным маслом? И рядышком примостить черри, сладкие, как мед? В шкафу найдутся и кунжутные семечки – щедро рассыпать их на блюдо! Великолепно! Итальянский вкус! Брависсимо!
А, может быть, взять по куску мяса, отбить его слегка, обвалять в рубленых сухарях и сразу – на чугунную сковороду? Мясо скворчит, образуя аппетитную корочку. Быстренько перевернуть его, подождать три минуты, посолить и поперчить, а потом дать минутку отдохнуть. К мясу подать простейший салат из огурцов и помидоров в маринадной (соль, сахар, уксус, масло) заливке. Вах! Мужское, сытное блюдо! А запах, ёлы палы!
Все, что угодно, только не сосиски, магазинные пельмени и магазинные же котлеты. Этого «добра» Харитонов Витька наелся «по самое не могу»! Он потому и кухарить начал, что уже больше не желал питаться всяким мусором, которым Лорка его кормила. Не из вредности так получалось. Просто она не умела готовить. Не научили. Лоркина мама всю жизнь кормила мелкую Лариску всякой бурдой. А то и совсем не кормила.
Не то, что бы она безрукая была или ленивая, просто душа не лежала к кухне. Не было любви у нее к готовке. Этой любви не научишь в техникуме, это в крови должно быть. Когда любишь, хочется не только обнять, но и накормить. А Лоркина мамаша любить не умела. Она вообще жила автоматически: подъем – работа – дом – сон. И еще жалуется на бывшего мужа, что ушел от нее. И на дочку, что сбежала от мамы в двадцать шесть лет.
От нее все сбегали. Даже кошки. Даже цветы не хотели проживать вместе с Антониной Ивановной Мышкиной. Редкостный вампир. Она часто звонит Харитоновым. Позвонит, попыхтит в трубку и начинает ныть. Ноет монотонно, тягуче, долго. Все у нее плохо, вечно «не слава Богу», крокодил не ловится, не растет кокос. Лорка терпеливо слушает, а потом глотает таблетки от головной боли.
Из-за этого Витя отказался от домашнего телефона. По мобильному ныть дорого. А со временем, когда связь подешевела, Тоня вновь «ныла» по часу, пользуясь выгодным тарифом.
Почему-то он знал, что у Лорки именно такая мама и никакая другая.
Витя познакомился с Ларисой на работе. У Ларисы была какая-то невнятная должность, дурацкая фамилия, так подходящая к ее образу, серенькая, незаметная, робкая. Зарплата – слезы, но Лорка держалась за свою работу мертвой хваткой, потому что ужасно боялась перемен. Она вообще всего боялась. А еще Лариса постоянно мерзла, и ее носик краснел от малейшего температурного колебания к минусовым значениям.
Так и сидела бы вечно Лариска-крыска в малюсеньком своем кабинетике, похожему на конуру, кутаясь в толстой вязки кофту, если бы не Витя. А он, в отличие от хиленькой, почти прозрачной девы, имел здоровый вид, двухметровый рост и мощные мускулы. Однажды зашел в Ларискину конурку, чтобы подписать путевку и… пропал.