А в деревне у нас подавали нехитрый ужин. Рассыпалось по улице солнце цветным горошком.
Всех, кто был недоволен, сердит, огорчён, простужен, старики отправляли болтать с кузнецом о прошлом.
Тот кузнец жил на самой окраине. Бородатый, и ручищи такие огромные, чисто клещи. Овдовел. И жениться бы снова ему — куда там. Горевал, но действительно славные делал вещи: то ограду ажурную сделает по-другому, то крутящийся флюгер, весёлый, скрипучий слишком.
А ещё утверждал, что ему помогают гномы, но взамен они просят кафтанчики и штанишки.
Даже если взбесившийся ветер ревел, как банши,
даже если кузнец встал не с правой ноги случайно — в перерывах старался пошить колпачки из замши да зверей на них вышить. Корицей покрасить в чане.
А в деревне у нас каждый третий сидел на крыше, ослепительно рыжий — иначе не будет толку. Каждый слушал рассказ кузнеца, но не каждый слышал. А кто верил в рассказ кузнеца, тот совсем недолго оставался несчастным, сердитым и огорчённым. Только после подмигивал дружески тем, кто в теме.
Ведь кузнец — он не доктор, больных принимать по чётным. Завалиться к нему можно было в любое время.
И допустим, нигде уже больше тебе не мило — сядь на старый диван и попробуй представить тоже, как стучат молоточками гномы, раздув горнило. Как смеётся кузнец, хотя гномам жилетки должен.
Пара швов — и готово, не горбись, держи осанку.
А на улице лето, мальчишки в реке, как шпроты.
А зимой обожает кузнец поиграть на банках, потому что прекраснее нет для него работы.
Динь-дилинь, — трёхлитровый бидон начинает скерцо.
Динь-дилинь, — откликается толстый кувшин-невежда.
А в деревне у нас помидоры росли и перцы.
А ещё жил кузнец.
И у гномов была одежда.
05.02.2022