"Человек - животное, замечающее, что убивает". "Главный порок интеллигентов в том, что мир для них состоит из интеллигентов". "Сегодня труднее приговорить одного человека к смерти на костре, чем развязать войну". Это цитаты из сочинений лауреата Нобелевской премии Элиаса Канетти. Он размышлял о людях и власти, о массе и отдельной личности, о свободе и насилии. Вот некоторые его мысли.
Признание Чингисхана. Чего хочет герой?
Один из верных друзей спросил Чингисхана: «Ты повелитель, тебя называют героем. Какими знаками завоевания и победы отмечена твоя рука?» Чингисхан ответил: «Перед тем, как взойти на царство, я скакал однажды по дороге и натолкнулся на шестерых врагов. Я вынул свой меч и напал на них. Они осыпали меня градом стрел, но все стрелы пролетели мимо. Я перебил их всех своим мечом и невредимый поскакал дальше. На обратном пути я вновь скакал мимо этого места. Шесть лошадей бродили без хозяев. Я привёл всех лошадей к себе домой».
Эту неуязвимость в борьбе Чингисхан считает верным знаком завоевания и победы.
Чего хочет герой? Славы, которой все народы окружают своих героев? Возможно, у него есть и другие, более глубокие мотивы. Он хочет обеспечить себе таким образом чувство неуязвимости.
Тот, кто принял решение, кто вновь утвердился, кто множит эпизоды своего превосходства над другими, - тот может достичь чувства неуязвимости. В сущности, он лишь тогда герой, когда этого добивается. Он готов на всё, ему нечего бояться. Народ хочет неуязвимого героя.
Мышь и кошка. Когда нужно насилие?
Самые низкие и самые животные проявления власти называют насилием. Насильно хватают добычу и насильно отправляют ее в рот. Но если для насилия есть достаточно времени, оно становится властью.
Власть - понятие более общее и более широкое, чем насилие; она более обстоятельна. Она даже по-своему терпелива.
Эту разницу можно показать на простом примере: мышь, схваченная кошкой, подверглась насилию. А если кошка решит с ней поиграть, опустит, позволит отбежать? Стоит только мыши побежать, как она уже оказывается вне сферы насилия. Однако во власти кошки настичь мышь. Ведь если она позволит ей убежать совсем, та покинет сферу её власти.
Но пока кошка наверняка может достать мышь, - пусть мышь бежит, ей всё равно далеко не уйти. И лишь когда ситуация обостряется, когда надо принять решение и пути назад уже нет, - власть вновь оказывается чистым насилием.
Чем велик Цезарь. Право посылать на смерть
Решающий признак властителя — его право распоряжаться жизнью и смертью. К нему никто не вправе сам, без разрешения приблизиться. Того, кто должен к нему подойти, необходимо обыскать, ведь он может быть вооружен. Смерть старательно отдаляют от властителя, ибо он сам должен ею распоряжаться. Он посылает своих людей против врага. Если он побеждает, ему принадлежит всё поле битвы, усеянное мертвецами. Одни пали за него, другие против него. От победы к победе он переживает их всех. Триумфы, которые он празднует, наиболее полно соответствуют его стремлениям.
«Цезарь превзошел всех героев и полководцев тем, что он провёл больше всех битв и уложил больше всех врагов. Он покорил 300 народностей, сражался в общей сложности с тремя миллионами людей, и миллион из этого числа убил в боях, а ещё столько же взял в плен», - пишет Плутарх, один из самых гуманных умов, которого нельзя упрекнуть ни в воинственности, ни в кровожадности. Это суждение примечательно и той наивностью, с какой всё приписывается одному полководцу. И это не наивность Плутарха, а наивность истории. Это привычно со времен военных сообщений египетских фараонов, и здесь едва ли что изменилось до наших дней.
Болтливая демократия и великая тайна
Тайна - сердцевина власти. Властитель знает и предугадывает всё, но он не позволяет познать и предугадать себя. Никто не вправе знать ни его настроений, ни его намерений.
Диктатуры часто вызывают почтение, ибо имеют возможность сконцентрировать всю мощь тайны, которая в демократиях разбавлена и разделена между многими. Люди, разочарованные недостатком тайны, с издёвкой подчеркивают, что демократии всё способны проболтать.
Акт выслеживания по своей природе тайный. Затаившись, существо становится неотличимо от окружения и не выдаёт себя ни малейшим шевелением. Оно как бы исчезает, облекается тайной, замирает в своём укрытии. В этом состоянии его отличает смесь нетерпения и терпения. Чем дольше удаётся его выдержать, тем больше надежды на внезапную удачу. Потом уже хватать можно открыто, потому что здесь должен действовать ещё и страх, но когда начнётся пожирание, всё вновь окутывается тайной. Рот тёмен, желудок и кишки невидимы. Никто не знает, что там беспрестанно происходит у него внутри. Лишь миг хватания ярко вспыхивает в промежутке, подобно молнии, ненадолго сам себя освещая.
