В прошлом веке, в смысле в 20-м, а не в 19-м (чёрт! никак не могу привыкнуть), жил в Тае мужик, который очень любил искусство, был совершенно искренним патриотом своей страны, и при этом у него ещё имелись средства, чтобы позволить себе эти столь замечательные хобби. Звали мужика Кхун Лек. И был он бизнесменом, банкиром и миллионером, в перерывах изучал историю, философию и теологию, и коллекционировал антиквариат. Я не знаю, когда мужик успевал все это делать, но в один прекрасный день ему пришла в голову мысль, что денег и антиквариату у него скопилось уже приличное количество, и неплохо было бы потратить сии накопления на что-нибудь полезное, красивое и интересное для всех. И тогда мужик вложил совершенно неприличную кучу денег в несколько потрясающих национальных проектов. Те, кто в Паттайе отдыхал, наверняка были, видели или хотя бы слышали о Храме Истины и о парке Миллионолетних камней.
Храм Истины вырезают из тикового дерева 250 мастеров кажется уже лет 40. Миллионер 20 лет, как помер, не дождался, а храм все еще не закончили. Но туристов уже пускают. Красота неимоверная! Прям так от восторгу в обморок и падаешь.
А в парке камней — огромные валуны, один другого причудливей, из личной коллекции мецената. Тоже очумительно прекрасно и очам благолепно.
А вот еще два проекта этого Кхуна Лека среди наших туристов пропиарены мало. В городе Самутпракан есть два сказочных места — музей Эраван и парк Муанг Боран. Именно туда понесли нас с супругом тапочки на четвертый день визита на тайскую землю.
Я тут с просветительской информацией сразу уже объемно выступлю, чтобы дальше на нее сильно не отвлекаться. Музей Эраван считается музеем истории тайской религии и находится внутри гигантской статуи слона о трех головах. Головы символизируют 33 небесных сферы, а сам музей - вселенную и три основных мировых религии — индуизм, буддизм и христианство.
Внутри красота такая, что глазам больно! Барельефы из камня и металлу вырезанные по сюжетам божественным, статуи всяческие и разные духовные штуки, сплошь и рядом религиозные артефакты.
В основе экспозиции — коллекция мужика нашего, Кхуна Лека, владельца заводов-домов-пароходов, керамика там, вазы, мебель антикварная. Есть такие товарищи, что прямо там, в музее, молятся, потому как входишь внутрь, и куда попал, понимаешь с трудом. Мы реально об группу паломников споткнулись. Из Индии. Дамы в сари, господины в чалмах разлеглись под ногами, поклоны бьют и поют чего-то.
А парк Муанг Боранг — ваще что-то грандиозное! На площади больше 80 гектаров (это же, если в привычные километры переводить, то в одну сторону примерно 8 километров будет, и в другую тоже хрен дойдешь!!! — хотя, отдельные граждане, у которых с математикой лучше, чем у меня, подсказали, что если в одну сторону 8 километров, то в другую всего метров 100 выходит, то есть добежать можно 😊), так вот, на площади больше 80 гектаров собраны, выстроены, отделаны и оформлены все самые красивые, самые известные, самые-самые-самые архитектурные шедевры Таиланда. Больше 120 строений разных исторических эпох. Что-то подобное есть в Паттайе, но там — пешком и за полтора часа. А в Муанг Боранге раз в три часа бегает экскурсионный трамвайчик, или на велосипеде пожалуйте — выдают бесплатно, или автокар напрокат, но за деньги. А пешком — два дня потратить и еще назавтра вернуться.
Пишу, закатив глаза от восторгу! Парк шикарный, лепоты и живописности редкостной. Говорят, та неприличная куча денег, которая была вложена в его создание, до сих пор не окупилась и не окупится. Сборы от туристов, конечно, есть, входной билет на наши неконвертируемые — 1500 рублёв с носа, но хватает этих денег лишь на поддержание парка во всей его красе и благолепии. Еще и из наследства добавляют, которое меценат наш после себя оставил, дабы была, есть и оставалась на тайской земле красота, человеческими руками сотворенная.
На этом я, значит, образовательную часть заканчиваю и продолжаю, про нас с супругом.
Формально Самутпракан — это самостоятельный город, столица одноименной провинции. На деле же понять, где кончается Бангкок и начинается Самутпракан, сложно. По крайней мере до музея Эраван можно добраться на бангкокском метрополитене, что нас с любимым очень даже порадовало.
Утром мы, позавтракав, и в очередной раз взяв себя в руки, выбрались из отеля под свирепое городское солнце и скачками добрались до метро. По дороге любимый наглым образом отжал у меня кепочку взамен своей, утраченной на руинах Айюттайи, и клятвенно пообещал приобрести мне в ближайшее время головной убор, достойный моей красоты и интеллигентности. Пришлось накрыться капюшоном рубашки, что, впрочем, оказалось полезнее кепочки, так как спрятало от солнца мою многострадальную шею.
Ехать было прилично. Как ни крути, а в другой город, хоть и на метро. Мы пялились в окно, высчитывая остановки, и оставалось нам уже не больше пяти или шести, как вдруг... на одной из станций поезд пошёл обратно. В прямом смысле. Поезд пошёл в обратном направлении, на электронном табло замигала лампочка предыдущей остановки, и ее же объявили по радио. Мы переглянулись и подались на выход.
Выйдя из вагона, мы изучили схему метро сначала на станции, потом в телефоне. Потом мы их старательно сверили. Схемы были как близнецы—братья. Они совпадали до последней витьеватой буквы богатого тайского алфавита. На схеме нигде не было ответвлений, на которые наш поезд мог бы внезапно свернуть. Мы, безусловно, находились на нужной нам ветке, и станция, с которой поезд так внезапно пошёл назад, однозначно не была конечной.
«Может, эта схема у них на перспективу сделана? Может, половину станций еще не достроили?» — высказался мой драгоценный супруг. Будучи строителем, в этом вопросе он безусловно разбирался лучше, чем я, но Google ответил, что нужная нам остановка функционирует уже лет пять, а дальше по пути следования функционируют ещё несколько, не менее старых и вполне действующих.
На перроне дежурил полицейский. Он был суров, строго смотрел на мир из-под кучерявых бровей и стоял по стойке «смирно». Стойку ему пришлось потревожить, ибо на что еще нужен полицейский, как не помогать людям в затруднительных ситуациях? Но полицейский не говорил по-английски. По крайней мере моё «хау ту гет до Эраван стэйшин?» страж порядка не понял. Моё «вер из зэ трэйн до Эраван стэйшин?» он не понял тоже.
Пришлось ловить добровольных помощников. Дальше все пошло по привычному сценарию. Пойманный добровольный помощник, молодой жизнерадостный паренек с лукавой улыбкой, понял меня без проблем, обрадовался и затрещал как из пулемета. Я прядала ушами и пыталась услышать хоть сколько-нибудь знакомых слов. Из того, что он натрещал, следовало, что нам нужно перейти на противоположную платформу и сесть на поезд. «Кажется, мы там уже ехали», — философски заметил супруг. Я так же философски пожала плечами и потрусила к переходу. Любимый пристроился следом.
Мы загрузились в поезд и проехали одну остановку. Поезд постоял положенные ему секунды и поехал обратно. Мы снова переглянулись и вышли. Суровый полицейский узнал нас и взял под козырек своей суровой фуражки.
Оглянувшись вокруг, мы тормознули двух таек с кучей кошёлок, мать и дочь. Английский решили не применять. Судя по внешнему виду, мать о нем никогда не слышала, да, пожалуй, и об Англии тоже. Дочь же была крупной, всюду колышащейся девушкой, меланхолично что-то жевала и, так же меланхолично, несла свою порцию кошёлок. Ей было не до английского, не до тайского, не до всех языков вместе взятых. Уши ее были заткнуты наушниками, на шее болтался смартфон, а щеки ритмично качались в такт неслышимому нами ритму.
Я постаралась четко произнести название конечной станции, справедливо полагая, что смогу таким образом обозначить нужное нам направление. Мамаша кивнула в ответ и повела нас к переходу на противоположную платформу. «Ну теперь-то мы точно там уже ехали», — развеселился муж. Мамаша упорно звала нас за собой, улыбалась, прикладывала ладонь к груди и махала рукой в нужном нам направлении. «Кажется, ей в ту же сторону», — обрадовался любимый и, схватив меня за рукав, рванул за нашими проводницами. Вместе с тайками мы снова загрузились в поезд. Поезд проехал одну остановку, постоял и поехал обратно.
К такому повороту событий тайская мамаша готова не была. Она всколыхнулась и начала метаться по вагону. Девица продолжала жевать и держать кошёлки. Мы же поднялись и привычно побрели к выходу.
Завидев нас, полицейский снял фуражку и приветливо ею помахал. Заметив нашу столь тесную, почти родственную связь, с местными органами правопорядка, тайская мамаша тоже кинулись к полицейскому, как к родному, и начала бурно жаловаться на жизнь. Девица продолжала жевать. Щеки ее танцевали, как сарафаны в хороводе. Мы с интересом наблюдали за процессом переговоров и ждали результата, понимая, что нам с дамочками по пути.
До стража порядка, наконец, дошло, чего мы от него добивались еще на первом круге нашей карусели. Он встрепенулся, замахал руками и начал усиленно показывать на противоположную платформу, к которой как раз подходил поезд, ничем не отличавшийся от трех предыдущих. Мы устремились к переходу. Тайская мамаша рванула следом, таща свою дочь, словно на буксире, за одну из кошёлок.
На следующей станции мы втроем беспокойно заглядывали по окнам, ожидая отправления. Поезд поехал вперед. Мы с тайской мамашей облегченно вздохнули. Девица продолжала жевать. Ей было все равно куда ехать. К сожалению, мир ее был сосредоточен в гаджете, висящем на шее.
© Окунева Ирина
Если вдруг стало интересно, то предыдущую часть можно прочитать вот здесь, а следующая вот она. 😊
#Проза #Рассказ #Рассказы #Путешествие #Истории из жизни #История из жизни #Психология отношений #Психология #Путешествия #Литература