Осознав, что убивать их не будут, бандиты явно осмелели. Самый старший из них даже попросил воды у Грицко.
Скрепя сердце, сержант протянул мужчине стакан. Отпив оттуда пару глотков, он протянул оставшееся своим друзьям.
Мордоворот, проспавший часом ранее наступление полицейских, потихоньку стал отходить от наркотиков, и его взял озноб. Трясущимися руками он схватил стакан и расплескал остатки воды на себя.
- Куда нас теперь? – Спросил бандит, которого за броскую внешность Чумаков «окрестил» про себя «Чеченом».
- Предварительно - в Ногинское СИЗО. – Ответил Чумаков. – Если «тамошний» подполковник вас примет.
- А если нет? – Нахмурился «Чечен».
- За насилие, убийства и мародёрство – в расход. Приказ главы городской администрации: расстреливать без суда. Начальник УВД тоже подписал эту бумажку без лишних раздумий. Так что у полиции теперь есть вполне легитимные полномочия расправится с вами на месте. – Строго кивнул лейтенант, уходя глубоко в свои мысли. – Но ваше счастье, господа, что я не утратил пока своей веры в людей, как мэр или тот же полковник Лаврентьев за 20 лет на посту главы местного отдела полиции… Или, Королёв, к примеру, чью жену вы обесчестили, а ребёнка взяли в заложники и напугали до чёртиков. Впрочем, есть ещё и Грицко, великодушие которого буквально не знает границ. Он подал вам, гнидам, изнасиловавшим его женщину прямо у него на глазах – уму непостижимо -стакан воды…
- Этот никого не насиловал. – Пожал плечами сержант, смерив равнодушным взглядом «очкарика» в налолках. - Но и не препятствовал.
- Иногда наше невмешательство – это самый глубокий грех. – Вздохнул Чумаков. – Отсидеться в сторонке, малодушно наблюдая, как мучаются невинные… Это так по-булгаковски. –Неожиданно вспомнил лейтенант своё любимое школьное произведение. – Каждый сам себе Иешуа, Воланд и Понтий Пилат. – Заметив округлившиеся глаза преступников, он вдруг понял, что «Мастера и Маргариту» никто из них не читал. – В общем, дело в совести… Но мы прибыли сюда не проповеди вам читать… - Махнул рукой лейтенант, осознавая, что все его увещевания и философия проходят мимо их душ и умов, костных, узких и неживых. А точнее, уже прошли. Когда-то давно… На этапе их воспитания и становления. Вся жизнь этих людей прошла иначе: по своим законам и нормам. А их проступок – это только вершина айсберга, апогей всего того, что творилось в их умах и жизнях. И можно ли осудить их лично или нужно винить всю систему? Может ли человек просто «быть плохим». Выбор ли это или путь с горы, по которому ты катишься на скорости?
Стряхнув с себя эту пасмурную задумчивость, Чумаков внимательно оглядел присутствующих.
- Быть честным трудно. И смелым тоже. И добрым, и любящим. Поэтому, всё, что мы делаем, это выбор. И несомненно, ответственность за него. А по сему, пляшите, господа урки, насильники и наркоманы. Не все из вас принимали участие в зверствах, поэтому мы с ребятами дадим вам ещё один шанс… Стать пусть и не полноценными членами нового общества, но и не последними гнидами. Чтобы имелся хоть какой-то смысл в ваших никчемных, пропитых и продолбанных по вене жизнях. А если Грицко с Ковалёвым вдруг решат расправиться со своими обидчиками, то я им препятствовать не буду. У меня всё. – Развернувшись на пятках, Чумаков выскочил из комнаты, отправляясь на поиски разбежавшейся по общежитию группы.
В глазах бандитов мелькнул страх. Настоящий, неприкрытый. Все, кроме «старшего», заёрзали на диване, ощутив неприятный холодок в районе крестца.
- Что? – Криво ухмыльнулся Грицко. - Никогда ещё дамоклов меч не зависал так близко от нежной макушки? Поняли наконец, что такое – быть зависимыми и беспомощными? В полной, безоговорочной власти человека, над которым вы издевались? Ну так вот правильно боитесь. Сейчас ребята отыщут семью рядового Белокобыльцева, обглоданный костяк которого, ещё валяется во дворе. И мы спросим у них, кому из вас жить, а кому – умереть. И проведём голосование по каждому. Это будет честно. А трупы казнённых повесим на заборе общежития, прежде чем покинем это чёртово место навсегда. И рядом прикрепим табличку, в назидание другим - за какие деяния вас приговорили.
Задрожав всем телом, «Чечен» осел на подушки. Его товарищ со шрамом лишь ненадолго прикрыл глаза, справляясь с нахлынувшими эмоциями.
- Не плюй в колодец, - вздохнул Серёга. – Придётся водицы испить.
***
Пройдя в конец коридора, Чумаков нашёл там радостного Ковалёва в объятиях заплаканного семейства. Задыхающаяся от слёз жена повисла у него на шее, а сержант, целуя по очереди то ее, то на редкость спокойного для своего возраста сына, непрестанно повторял: «Простите меня, пожалуйста… Пожалуйста. Я не должен был вас тут оставлять».
Не взирая на радость от воссоединения семьи, всеобщая атмосфера скорби буквально витала в воздухе. И сладкий плод победы обернулся привкусом пепла. В который раз. Никто более не ощущал себя в безопасности, пока по улицам разгуливают не только мертвецы, но и такие вот «празднующие жизнь» беспринципные звери.
- Двое погибших. – Прошептала Оксана. – Белокобыльцев и Квасюк… Рядовой оказал сопротивление при проникновении внутрь. Мы слышали выстрелы. Но, честно говоря, не предали значения. Думали, это зомби к нам на огонёк забрели. - Съёжившись, она привалилась к стене и закрыла лицо бледными ладонями. - А Люда дралась, как львица. Расцарапала этих ублюдков, впав в ярость берсерка… Чуть палец одному не откусила. За это её буквально приставили к стенке. За то, что не дала себя осквернить. Ведь так и кричала: «Лучше умру»…
- Ну вот и умерла, - тихо заплакала Лена. – Стоит ли жизнь этих высоких принципов?
- После этого мы больше не сопротивлялись, - удручённо вздохнула Оксана. – Осознали, свою смертность, что ли… А они, вкусив крови, совсем осмелели…. Боже… Хорошо, хоть дети остались невредимыми…
- Труп нужно похоронить. – Выразил опасения Ковалёв. - Кровавые следы ещё долго будут «фонить», привлекая во двор всё новых покойников. Да и как-то не по-людски: оставить Женю вот так лежать…
- А где тело Люды? – Чужим, мгновенно охрипшим голосом спросил Чумаков.
На уровне ума он прекрасно понимал, что смерть – это естественная часть жизни. Мир всегда был жестоким. А наставшие времена диктуют ещё более жёсткие реалии. Но душой лейтенант никак не желал принять то факт, что его соседей, друзей и соратников становится с каждым днём всё меньше. Кто-то удрал, справедливо имея право на спасение. Другие – погибли при исполнении. А третьи, как Женя с Людой – погибли. Страшно. По жестокой, роковой случайности, которая могла и не произойти вовсе, будь они с сослуживцами чуть дальновиднее.
«Ну ведь, правда, оставаться в городе так долго – неоправданная глупость», - с грустью подумал Чумаков, глядя, как Галкин и Манукян вытаскивают из соседней комнаты труп весёлой и некогда очень красивой Людочки, завёрнутый в стёганное одеяло.
Жаркий ком подкатил к горлу Чумакова, справедливо считавшего себя циником, многое повидавшим за годы службы. Но к таким потерям он абсолютно не был готов. И даже винил себя за промедление. За то, что не предусмотрел всего. Не выстроил грамотную оборону своей «коммунальной семьи» - людей, с которыми он сроднился за годы жизни бок о бок.
«Я сконцентрировался на чужих и совсем забыл о своих, - с горечью ужаснулся лейтенант внезапному озарению. – Надо скорее забирать Варю из города… Брать в охапку Веника и остатки нашей большой «офицерской коммуналки» и валить, куда глаза глядят… Подальше от этого ада, пока не решится вопрос с укреплённым ПВР. Эх, Лаврентьев, дери тебя за ногу. Ну чего же ты молчишь? Никогда я ещё так не ждал твоих приказов!»
Наверное, Бог всё же есть. И он услышал молитвы Чумакова. Потому что телефон его внезапно ожил. Охрипший от простуды (или от крика) Андреич недовольно проскрипел в трубку:
- Пляши, участковый. Командование вышло на связь! Правительство выстояло! Генштаб приступил к работе. Минобороны спустило чёткие инструкции на места.
- Так чего же тогда они молчали так долго?! – Нетерпеливо воскликнул Чумаков, уходя подальше от толпы, дабы не пропустить ни слова. – Люди гибли! Личный состав разбежался к хренам собачьим… Ты уверен, что это не розыгрыш и не фальсификация?
- На тысячу процентов. – Уверил подчинённого Андреич. – Сегодня к Лаврентьеву прибыли сотрудники ФСБ и передали официальные бумаги. А отмалчивалось наше правительство неспроста… - Вздохнул Андреич, переводя дух. – Фффуф… Не поверишь, так замотался, что двух слов связать не могу. Обзваниваю всех лично второй час… – Пожаловался главный участковый. - Оказалось, что половина аппарата президента попревращалась в упырей ещё в первые дни. А точнее, тревожные звоночки прозвучали примерно за месяц до памятных событий. Члены Парламента, депутаты государственной думы, многие губернаторы областей, высокопоставленные чиновники и главы исполнительных ведомств – структура власти начала рушиться, так как звено за звеном «отстреливались» (в переносном, а потом уже и в прямом смысле) важные её элементы. Ситуация развивалась стихийно и непредсказуемо. Поэтому, президента спешно эвакуировали. Оставшиеся главы Правительства буквально расползлись по щелям и не предпринимали никаких активных действий, наблюдая за развитием событий. Какие-то локальные меры всё же предпринимались – вроде отзыва «Росгвардии» из регионов на оборону столицы и прочих крупных областных центров.
- Чувствую себя так, будто меня кинули умирать в моей Мухосрани, - невесело усмехнулся Чумаков. – И наблюдали, как скоро это произойдёт.
- Да нет, - возразил Андреич. - Всё было достаточно продумано, если лезть в экономические (и даже социальные) дебри. Зомби на первых порах - не много, запасники продовольствия – ломятся. И основные силы решили стянуть из регионов - на охрану стратегически важных объектов. Так как в городах-миллионниках заражённых несоизмеримо больше, нежели в таких, как наш, где двести тысяч жителей – абсолютный потолок. Кризис настанет потом. Когда оскудеют запасы продовольствия. Когда армия нежити превысит количество выживших. Чтобы не допустить этого, правительство составило целый антикризисный план, который сотрудники бюро безопасности и должны чётко озвучить нам завтра. А потом координировать действия оставшихся сил полиции, МЧС и «Росгвардии». Военные тоже подключатся, но у них сейчас – иные задачи в приоритете. Да, со стороны всё выглядит жестковато… По сути, мелкие города просто кинули в гущу развивающихся событий без спасательного круга… Ничего толком не объясняя.
- Кстати… - Зацепился за фразу Чумаков. – А почему умалчивали о вирусе, блокировали ресурсы и не пропускали реальную информацию в СМИ, называя всё это простым бешенством? Кому это было выгодно?
- Хотели, как лучше, а получилось, как всегда. Заставь дурака Богу молиться, он лоб расшибёт. – Заговорил пословицами главный участковый. – Власть опасалась волнений и беспорядков. Поэтому, побоялась нагнетать панику. Ведь в начале всё действительно находилось под контролем… Относительно, насколько это возможно. Но очень скоро банально стало поздно… Момент безвозвратно упустили.
- Эдакая неизбывная трагедия русской ментальности, - поржал Чумаков. - Тонкая грань между пустяком и трагедией. Когда из «фигни», на которую и внимания обращать не стоит при должном попустительстве развивается «мегаписец», с которым бороться уже бесполезно.
- Примерно так всё и было, - послышался в трубке каркающий смех Андреича. - Зато, благодаря вовремя принятым решениям у нас есть электричество и связь. Во всяком случае, пока. Теперь, когда все наши начальники более или менее, скоординировались, а весь этот «вертеп» устаканился, считай, заживём. Завтра начнутся зачистки дорог силами «Росгвардии». Москва почти пала. Правительство организует оборону населения и готовит плацдармы для эвакуации. По столице проводятся массовые зачистки с использованием огнемётов и бронетехники. Лично нам, в помощь нашему городу, выделяют отряд «Омон» для совместных зачисток трудных участков, вроде нашего «Больничного городка». Парни прибудут на броне, так то в распоряжении полиции скоро окажется парочка «БТР». А дальше – курс на восстановление инфраструктуры и создание общих пунктов размещения для уцелевших граждан. Долго телились, господа хорошие! Я так скажу. Чуть не профукали «всё и вся». Но если «особисты» не обманут, будем выплывать из этого дерьма на «Ноевом ковчеге», - захихикал Андреич, как школьница.
- На данный момент будут какие-то конкретные указания? – Спросил Чумаков начальника, и тот, словно опомнившись от «запрещённого» людям в его должности, беззаветного ликования, вернул свой сварливый тон, ранее вызывавший лишь раздражение в сознании Чумакова, а сейчас чуть ли не приступ теплоты.
- Да, - строго сказал начальник. - Завтра, в восемь утра приказано всем быть на интерактивной планёрке, а точнее – онлайн-конференции, едрить её в корень!..
- Есть! – Отозвался Чумаков, озадачившись, как исполнить этот приказ. Оставаться в общежитии определённо не хотелось. Да и выезд в деревню назначен на завтрашнее утро…
Из раздумий его вытянул нетерпеливый голос Андреича:
- Ты там уснул, лейтенант? «Фирштейн» или «нихтфирштейн»?
- Я не понимаю по-немецки, - подколол начальника Чумаков, ощущая, как настроение его стремительно улучшается. – Но просто рад тебя слышать. Правда, как никогда.
- Ну, значит, отбой. Мавр сделал дело, мавр может удалиться спать. – Зевнул в трубку Андреич и отключился.
***
Стоя посреди коридора, как обухом ударенный, Чумаков замер спиной к своей команде. Ни один мускул его не двинулся, словно выдернули провод питания. Переваривая полученную информацию, он буквально завис, ощущая странную смесь облегчения и страшной усталости.
Первым неладное заподозрил Ковалёв и, подкравшись к лейтенанту со спины, направил на него оружие.
- Эй, Вадик, ты как? – Тихо спросил он, стараясь не спугнуть участкового.
- Нормально, даже отлично, - вынырнул из «нирваны» Чумаков. – Зови наших в общий зал. Сейчас я вам поведаю такие новости, от которых вы сегодня гарантированно не уснёте.
- А я то уж думал, что ты превратился, - с нескрываемым облегчением выдохнул Ковалёв.
___________________________________________________________________________________________
Следующая глава:
Предыдущая глава:
Первая глава:
#зомби #зомбиапокалипсис #постапокалиптика #апокалипсис #зомби-апокалипсис #ужасы #ужасы на ночь #зомби апокалипсис #выживание