Орландо вышел во двор под прерывистые лучи солнца, сощурился от порывов холодного ветра. По земле бегут муаровые тени, карабкаются по стенам особняка и сухому стволу дерева, вросшему в кирпич. Брусчатка влажно блестит, кое-где остались прозрачные лужицы. В одной плещется пёстрая птица, заметив человека, замерла, чуть разведя крылья. Поодаль по крепостной стене идёт группа стражников.
Мечник сел на ступени, покосился в сторону кузницы, раздумывая о тренировке с молотами. Нет. Сейчас нужно сшибать мысли, пока не высечет искру плана.
Кому он вообще может доверять здесь? Не считая дочери. Кер и Аэнлан? Нет, оба эльф из высших кругов. Маён? Возможно, но у неё своя игра и чутьё подсказывает, что он коснулся лишь крохотного клочка планов, уходящих вглубь тысячелетий.
По спине пробежала колючая дрожь, Орландо тряхнул плечами и выпрямился. Вариантов нет. Ему смертельно нужны союзники, верные и сильные достаточно, чтобы оттянуть на себя большинство врагов. Пока он разбирается с Верховным Жрецом и Морлэном...
Перед внутренним взором встал образ Первого Клинка Империи. Вытянутое лицо, широкие плечи и длинные, как у Гаспара, руки. Кончики пальцев достают до колен. Только это уже делает его опасным врагом, без учёта боевого опыта в двенадцать тысяч лет.
Орландо вспомнил, как Морлэн двигался и холодок растёкся в пояснице. Эльф так же, как и он. Только плавнее и отточеннее. А ещё его пустой, расфокусированный взгляд, будто разом смотрит на всё. Холодный взгляд акулы.
За ним и жрецом стоят другие заговорщики, знать Империи.
— Что же делать? — Пробормотал Орландо.
— Делать с чем?
Мечник вздрогнул и обернулся на Аэнлана. Эльф подходит с другой стороны, белая маска закрывает лицо и лоб, придавливая волосы, играет бликами. Орландо поднялся навстречу, коря себя за невнимательность, встал перед эльфом, мучительно перебирая варианты.
— Аэнлан. Я могу тебе доверять?
— Полностью. — Ответил эльф без заминки.
— Ты верен Луиджине?
— Всем сердцем и душой. — Отчеканил бессмертный.
— Какая самая нерушимая клятва у эльфов?
— На крови.
Эльф рывком стянул рубаху и швырнул под ноги, прежде чем Орландо открыл рот для нового вопроса. Торс обтягивает снежно-белая кожа, сухие пучки мышц обрисованы во всей красе, стянутые широкими жилами. Строение так похоже на человеческое, но всё же отличается. На грудных мышцах отчётливо видны дополнительные сухожилия, пересекающие наискось.
Аэнлан, не отрывая взгляда от Орландо, снял с пояса кинжал, поднял перед собой и медленно потянул из ножен. Клинок вспыхнул отражая свет, бросило блики на маску. Эльф воткнул остриё в плечо и плавно повёл к груди, оставляя узкую рубиновую полосу.
— Клянусь именем богини Света, служить Императрице до последнего вздоха. Клянусь богом Смерти, убить любого, кто встанет против неё.
Воздух зазвенел, как тонкая струна мандолины, передние зубы заныли. Орландо сжал челюсти, не отрывая взгляда от кинжала и осознав, что просто не может двигать шеей и глазами. Эльф довёл остриё до середины груди, опустил к солнечному сплетению и отнял кинжал. Спрятал в ножны, повесил на пояс и глубоко вдохнул носом. Шумно выдохнул и сказал:
— Вот и всё. Клятва принесена. Раньше времени, но это не так страшно, в конце концов, такую приносит каждый бессмертный новому правителю.
В подтверждении эльф постучал пальцем над раной, где на белой коже едва угадывается ряд застарелых рубцов.
— Выглядит больно. — Пробормотал Орландо.
— Это очень больно. — Сказал эльф кивая. — Но эта боль ничто, в сравнении с бедами, которые обрушатся на империю без правителя. Так что тебя так обеспокоило... друг?
— У нас есть могущественные враги.
— Кто?
— Верховный жрец и Морлэн.
Лицо эльфа застыло, под глазами натянулись жилы, медленно кивнул. Порыв ветра взметнул волосы, закинул на левую часть маски и плечо.
— Вот значит как. — Выдохнул Аэнлан. — Это сильно осложняет дела.
Носком башмака подцепил рубаху и подбросив, поймал. Скомкав, промокнул сбегающие по груди струйки крови, поморщился и кивнул на дверь.
— Думаю нам следует обсудить подробнее, а мне нужно переодеться.