Эта история, терпкая и горькая, хранится в моей памяти много десятилетий, не оставляет с первых до последних слов. В ней, словно в священном предании, сроднились образы любви и рока, сплелись линии непростых человеческих судеб, нашли отражения страхи и чаянья, ставшие за давностью лет негласной верой, аргументами души…
Человек живёт по наитию, часто выбирая судьбу не умом, а сердцем, руководствуясь не холодным рассудком, а горячей душою. Так раскрывается наша природа, так проявляется в вечности земная правда, каждому отвечающая на вопрос: "Кто ты такой и зачем тебе быть на этом свете…"
От этих истоков и родится внутренний мир самого народа, происходит из негласных истин и неоспоримых воззрений, сцепляющихся убеждениями в том, что жизнь устроена так и никак иначе…
Начало 1919 года, разгар гражданской войны, пермская катастрофа… В несколько недель фронт рухнул, и в наступившей неразберихе разрозненные, плохо управляемые отряды красных и белых увязают в случайных кровопролитных схватках, попутно терзая измученных местных жителей...
И до этих времён был террор, конфискации, взыскание контрибуции с усмирённого населения, но теперь война пришла на каждую улицу, ввалилась в каждый двор. Настали дни полного бесправия и беззакония, установилось безвременье, когда властью стал тот, кто мог отнять жизнь…
Красный командир Василий, оказался без отряда, в полной неизвестности, в окружении врагов. Ещё вчера заискивающие перед ним люди, сегодня были готовы предать за вознаграждение, посчитаться за прежние обиды, или выслужиться перед новой властью. Оставалось искать на удачу линию фронта, наобум прорываясь сквозь заслоны врагов…
Он бежал, по дороге реквизировав лошадь, звериным чутьём избегая столкновений, ловко обходя засады и разрозненные группы дезертиров. Луна освещала дорогу, звёзды указывали путь, само время и обстоятельства складывались для Василия как нельзя лучше. Он приободрился, ожил, решив по дороге заскочить к своей зазнобе, с которой сошёлся ещё прошедшим летом.
Акулина хотя и происходила из среды староверов, но к революции относилась с симпатией, грезила о ярких событиях, всей душой устремляясь к новой жизни, к неведомому счастью. На том с Василием и сошлась.
Семья Акулину возненавидела, окружение отнеслось с презрением, а красный командир однажды укатил в свой губернский город… И осталась Акулина одна - против целого света…
Только теперь осознал Василий, какая участь ожидает молодую активистку при новом порядке; как она дорога ему, что больше жизни нужна… Потому не пожалел коня, сделал крюк в тридцать вёрст, снежным вихрем влетел в избу, приказав собраться за пять минут.
Ничего не сказал отец Акулины, словом не обмолвилась мать… Молча стояли, точно дело уже решённое. Даже в след не проронили ни звука…
Так и ушли они бессловесными в студёную ночь. Не прощаясь и не оглядываясь, порвали с опостылевшим прошлым ради придуманного будущего; без сожаления оставили ветхий мир, мечты своей ради. Новая жизнь распахивала влюблённым объятия: жизнь в багряных тонах, под будоражащий аккомпанемент медных труб…
Тем же утром в село вошёл белый отряд; привезли с собой останки беглецов и рассказ о том, как те напоролись на волчью свадьбу:
"Возничий отстреливался из нагана, да что толку, осатанелая стая! Лошадь повалили быстро, и начался звериный кураж… Граната у него была, вот и подорвал обоих, чтоб заживо не достаться… Мы к окончанию дела прибыли… волков, конечно, постреляли…"
Влюблённых похоронили не на кладбище: близкие отреклись, родные отказались, не пошли, и дело взял в свои руки местный учитель.
Старик-идеалист, заставший времена хождения в народ, никого не спрашивая, выбрал для них пристанище с видом на дорогу; поросший вереском угор, откуда так легко проглядывалась даль светлая…
