Маленький эпизод боев за Ворошиловград, о мужестве и героизме советских солдат, проявленных в этих боях...
Южные улицы Ворошиловграда. В центре, на западной и северной окраинах еще немцы. Идет бой. Наши теснят противника, и дом за домом, улица за улицей вновь становятся советскими.
Битва за город длится ряд дней. Враг, сжатый в клещи, отчаянно сопротивляется. И лишь после того, как на ряде участков наши взламывают его оборону, просачиваются в тыл, обходят с флангов — он начинает отходить, огрызаясь автоматным огнем, подрывая в бессильной злобе лучшие городские здания, заводы, склады.
Жители, загнанные в подвалы шумом битвы и опасностью насильно быть угнанными из города в тыл противника, сразу высыпают на улицы, лишь только появляются там наши бойцы. В городе еще гремит бой, а на освобожденных улицах женщины, дети, старики. Желание выразить свою радость и благодарность бойцам Красной Армии пересиливает страх перед пулей.
Наперебой рассказывают они о черных днях гитлеровской неволи, о том, как оккупанты, столь наглые десять дней назад и достаточно самонадеянные еще вчера, поспешно уходили из города. А еще недавно, после последних успешных наступлений наших войск на Дону и под Воронежем, фашисты развешивали плакаты с фашистской свастикой и надписью: «Мы уверенно смотрим вперед!» Сегодня они повернули назад.
Как и обычно, противник сдерживал напор наших войск плотным, многослойным огнем. Но наши бойцы и командиры научились уже пробивать бреши в так построенной обороне. Советские бойцы взламывали вражескую оборону мелкими группами, причем впереди дрались специально подобранные группы смельчаков. Они обходили огневые точки врага, блокировали их и смелыми бросками ликвидировали. В брешь немедленно вклинивались наши подразделения.
Решительный нажим был начат в темное время в ночь с 13 на 14 февраля. Наши командиры учли преимущества ночного боя: возможность близко подобраться к противнику, возможность наводить панику в стане врага малыми силами и, наконец, «нелюбовь» фрицев воевать ночью.
Лейтенант Торгашев с одним автоматчиком и тремя бойцами, вооруженными винтовками, прочесывал дома. Они постучали в очередной дом узнать у хозяйки, где расквартированы оккупанты. Стучат — не отвечают. Как выяснилось после, хозяева спасались в погребе. Стали стучать энергичнее, громче. Никто здесь не откликнулся, но из соседнего дома стали выбегать перепуганные фашисты. Торгашев насчитал их больше 40. Двенадцать было уложено тут же, а за остальными пришлось гнаться. Гитлеровцы — по улицам, а наши — дворами, наперерез по кратчайшему пути.
Многие улицы пересечены баррикадами из разбитых машин, железных кроватей и разного металлического лома. За одной из баррикад засели два вражеских автоматчика, пытавшихся задержать группу советских бойцов. Но не надолго. Командир отделения сержант Галкин, набивший уже руку на выкуривании врага из укрытий заходами с флангов и с тыла, послал двух наших автоматчиков в обход по соседней улице, и они, подкравшись к фрицам с тыла, уничтожили их.
О панике во вражеском стане свидетельствует такой случай. Го одной из улиц продвигалось несколько бойцов во главе со старшим сержантом Муссареповым. Вдруг навстречу им бегут 4 фрица. Завидев Муссарепова с бойцами, свернули на поперечную улицу и рысью понеслись по ней. Наши — за ними. В одном из подъездов стоял в укрытии вражеский автоматчик. Увидев бегущих фрицев, он пропустил их. Наши бежали за ними на очень близком расстоянии, и автоматчик не успел открыть огонь по нашим — они проскочили мимо него. В это время по этой же улице, вслед за убегающими оккупантами и преследующими их нашими бойцами, побежала другая группа фрицев, спугнутая откуда-то с другого места. Фашистский автоматчик, сбитый с толку, не разбираясь уже, где свои и где не свои, — открыл огонь по своим.
На чердаке двухэтажного дома фрицы установили станковый пулемет. Из этой огневой точки они могли простреливать всю улицу. Обнаружив вражеский пулемет, командир мл. лейтенант Монин послал бойца Рябченко через двор к этому дому. Рябченко зашел в верхнюю квартиру. Хозяйка Дарья Ивановна Калинина указала бойцу проход на чердак. Рябченко неслышно пробрался туда, подполз к немецкому автоматчику и всем телом навалился на него, а затем схватил в охапку и выбросил через слуховое окно чердака на улицу. Пулеметчик ра...бился насм...рть. Огневая точка была ликвидирована, путь по улице — свободен...
Г. Сегаль, А. Веретенников, В. Рудась (1943)