Стук в дверь
Анатолий открыл дверь — и в комнату ворвались густые клубы фиолетового тумана. В горле запершило. Он попытался закрыть дверь, но что-то будто держало её с другой стороны.
Беспамятство
Образы сменяли друг друга. Возникло то самое чувство, которое бывает в полудрёме: сознание возвращалось урывками, а затем в груди разрасталось липкое ощущение — и разум проваливался в сон.
Видение первое
Остров, таинственный и безлюдный. Анатолий катится с холма в гущу зарослей, всё вокруг мелькает и меняется. Запутавшись в лианах, он пытается выбраться, кусая их зубами. Горькие лианы. С первым укусом по горлу поползла вязкая сухость. Рот наполнился странным чувством: язык тяжелел и распухал, дёсны неприятно стянуло. Чувствительность пропала, уступив место тупому онемению, и всё, чего хотелось — смыть этот терпкий, вяжущий вкус водой. Зелень острова затягивает его всё глубже и глубже в лес.
Пробуждение
Тело обмотано какой-то старой тряпкой и связано толстой верёвкой. В небе — ветки, солнце спряталось за тёмными облаками. Его волокут по сухой листве, запах сырой земли кажется грибным. Холодно.
— Спи! — Голос, размытый силуэт человека в меховом капюшоне. Кто-то насильно засунул что-то в рот — и он снова уснул.
Видение второе
Большая надувная горка. Он скользит вниз, брызги разлетаются в стороны. Волна воды плеснула в лицо, и он сделал глоток. Прохлада была обманчивой: она не освежала, а била в нос резким запахом чистящего средства. Рот мгновенно онемел. Язык щипало, словно он коснулся батарейки. Во рту поселился навязчивый вкус стерильности — пустой, колючий. Жажда разгоралась. Возле бассейна, он увидел Алису. Она была в белом купальнике, махала ему и улыбалась белоснежной улыбкой.
Пробуждение
Ветки, торчащие из земли, впивались и царапали спину, волосы цеплялись и больно вырывались. Глаза слезились и покрылись пеленой. Изо рта вырывался только хрип. Было слышно только тяжёлое женское дыхание и шаги глухо отражавшиеся в сырой земле. Мучительный вкус трав и сухих корней становился всё сильнее. Он снова уснул.
Голос
Уже было не понять: сон это или явь. Анатолий куда-то бежал по селу. День ясный, но было чувство, что он опаздывает — только никак не мог вспомнить, куда. «Так, вроде этот переулок», — наугад он сворачивал в поросшие кустарником сельские переулки. Неожиданно, манящий женский зов разделил тишину на «до» и «после». Ему больше не хотелось никуда бежать — лишь бы найти хозяйку заворожившего источника. Но что-то снова вмешалось в приятный ход событий. Опять этот сырой вкус во рту. Кустарники расплылись в лёгкой дымке зелёного тумана...
Аромат
Этот запах невозможно было остановить. Но не потому, что он приставучий, а потому что он всё время пытался всплыть в памяти. Он возникал неожиданно и будто заполнял собой всё пространство, искажая действительность. Вокруг всё покрывалось бархатным сиреневым туманом — и становилось неважно. Всё становилось неважно. Лишь дрейф в пустоте к манящему и одновременно отвергаемому аромату.
Падение
Беспамятство приходило постепенно. Сначала на языке появлялся вкус горьких трав и корней, затем наступала полная безмятежность. Полное осознание того, что всё в порядке, ничего не случилось. Ощущение полёта и невесомости. Отрешённость и безразличие. А потом — новая история, новое видение. Видение за видением…
Вкус
Вкус возвращался раньше, чем сознание. Он въелся в нёбо, застрял между зубами, пропитал слюну. Анатолий уже не помнил, каким был нормальный язык — без этого тошнотворного налёта.
Отчаяние
Он бежит между узких стен города-лабиринта. Появляется всё больше поворотов. Нужно бежать: что-то страшное, непознанное и жуткое преследует сзади. Ноги не могут быстро двигаться — они будто увязли в киселе. Куда теперь? Направо или налево? Прямо повеяло приятным ароматом миндаля. Он направился в один из переулков — знакомый запах вёл его.
Хижина
В полумраке, в глубоком лесу, среди сухих деревьев, в одинокой хижине загорелся свет. Труба на крыше задымилась. Поманило запахом. Снова этот манящий запах. «Но я же уже ушёл. Ушёл. Мне больше не нужно возвращаться. Нужно идти вглубь леса». Нет сил: ноги ватные. Анатолий встаёт на четвереньки и начинает ползти. Но аромат, разнесшийся среди безмолвного леса, слишком силён. И снова сон... Или нет?
Подвал
— Спустись, пожалуйста, в подвал, принеси огурчиков! — голос Алисы звучал из кухни, но как-то глухо, будто из-под земли.
Анатолий послушно открыл погреб. На этот раз всё было по-другому. Вместо привычной сырости пахло душным теплом и варёным мясом. Он сделал шаг — и провалился. Не вниз, а внутрь себя.
Рецепт
Хозяйка долго доставала разные ингредиенты из кроличьей норы в полу. Одни куски были мягкими и пахли молодостью, другие — сухими, как старая кора. Всё летело в котёл на огне. Анатолий понял: он больше ничего не осознаёт.
Безопасность
Вдруг всё вокруг стало привычным. Даже приятным. Меняющаяся действительность нисколько не смущала Анатолия. Зачем бояться, если можно просто закрыть глаза и глотать?
Годы забвения
В голове всё перемешалось. Всё вокруг мелькало и мелькало — лица, тени, комнаты, запахи. Но повсюду его преследовал один и тот же вкус. Он никак не мог от него избавиться. И уже не хотел.
Голодная хижины
В заточении его пленитель не сам питался силой. Он кормил свой магический дом в тёмном лесу. Анатолий был не пленником — он был эмоциональным ''Кормом''.
Сопротивление
Всё надоело! В этот раз он не стал открывать рот. Сжал челюсти из последних сил.
Тогда чьи-то холодные пальцы, пахнущие землёй и миндалём, грубо разжали их.
— Ешь. Хозяйка не любит, когда гость тощий.
Выплюнув магический пирог он провалился...
Начинка
Снова он проснулся в туманном пелену. Но в этот раз что-то было не так. Начинка. Начинка!. Это был совершенно иной вкус — миндаля в шоколадном корже. Миндальный пирог Алисы.
Пирог Алисы
Тот самый. С миндалём и шоколадом, который она пекла каждое воскресенье. До того, как её забрали. До того, как он остался один.
Анатолий перестал жевать. Губы дрогнули. Из глаз, которые давно не видели света, выкатилась тяжёлая слеза.
— Алиса?..
Стук тарелки о деревянный пол. Чьи-то лёгкие шаги приближаются, скрипят по половицам.
— Алиса, это ты? — голос ломается о тишину. Он хочет закричать, но вместо этого выдавливает из себя: — Подойди поближе. Я не вижу. Я давно не вижу
...
Тишина. Какая-то новая, не такая, как раньше. Она пахнет печёным тестом.
А затем — шёпот. Совсем близко. У самого уха. Тёплый, влажный, пахнущий миндалём и ещё чем-то сладковатым.
— А я никуда не уходила, Толя. Я всегда была тут.
Просто ждала, когда ты доешь.
Всё)
Короткий рассказ и персонажи вымышлены
Благодарю за внимание