Алый диск луны висел над крышами особняка, когда Лена в очередной раз проснулась от того, что не может пошевелиться.
За несколько дней до...
Капсула памяти
Существует множество видов коллекционирования. Старинные вещи — словно маленькие машины времени: достаточно одного взгляда на них, чтобы перенестись в давно исчезнувшее мгновение. Но не все предметы способны вернуть нам то время, когда мы были счастливы. Есть экспонаты, которые извлекают из глубин прошлого лишь ужас и боль. Как вы думаете, можно ли коллекционировать чувства? И что будет, если вы потеряете то ощущение, к которому так привыкли?
Наречённая
Лену вела по жизни её судьба — долго и настойчиво подталкивая к будущему супругу. Некая невидимая рука перестраивала её путь по необъяснимым для смертных правилам. Тонкая нить с каждым днём всё теснее сводила возлюбленных вместе. Казалось, каждое событие было заранее спланировано и осуществлено какой-то могущественной силой. Лена не могла сопротивляться этому течению, она поддалась искушению — проказам Амура. Всё, что происходило в её жизни, устраивало её, и ей казалось, что счастью не будет конца.
Тать
В предвкушении праздника в доме царили суета и волнение. Все сновали по особняку, переговаривались по телефону и всячески старались помочь торжеству. Но вдруг наступил момент, когда всё вокруг замерло, и повисла минутная тишина. Её прервал стук в дверь. Гости переглянулись — это показалось немного зловещим, но вскоре суета продолжилась. К двери подошёл Андрей. Щелчок замка — и дверь рвануло сильным порывом ветра. Ручка выскользнула у него из рук, вывернув безымянный палец. У присутствующих возникло стойкое ощущение, что внутрь ворвалась какая-то неведомая сила. Застывший Андрей зажал повреждённый палец и в страхе смотрел в пустое пространство открытой двери. Закрыв её, он направился на кухню за льдом.
Внушение
В первую ночь перед свадьбой в чувствах и эмоциях Лены зародилась капелька сомнения. *«А что, если всё это зря? Вызывает ли он во мне хоть что-то? Почему я чувствую раздражение от каждого его движения? Почему мне больше не хочется прикасаться к нему? Почему Паша выглядит таким манящим на фоне безликого Андрея? Почему мне неинтересно, где он и с кем? Почему я всё время думаю, к кому мне поехать, если мы вдруг поссоримся? Где предел наших отношений?»* Все эти вопросы не давали ей покоя, возникая на пустом месте и разрушая душевное равновесие.
Пленение
Лена пыталась вспомнить то чувство, которое рождалось в ней в начале отношений, но всё было тщетно. Как бы она ни старалась, прежний магнетизм возлюбленного исчез. Ещё совсем недавно она была без памяти увлечена его беседами, гипнотическим ароматом духов и той самой *уверенностью*, которая так притягивала её.
Наваждение
Каждое мгновение Лена пыталась бороться с навязчивыми мыслями, которые преследовали её. Они возникали в самые неподходящие моменты, когда она находилась рядом с будущим мужем. Мысль о Павле пронзала её резко и неожиданно. Когда Андрей увлечённо рассказывал о том, что его действительно интересовало, Лена проваливалась в кроличью нору фантазий — тех самых фантазий, которых она сторонилась и всячески пыталась погасить в себе.
Невоздержание
Эмоции, которые теперь испытывала Лена, были родом из прошлого. Но это была лишь попытка связать настоящее с тем, что уже умерло. Она больше не чувствовала ничего, кроме пустоты. Борьба в душе продолжалась: улыбка сменялась гневом, гнев — сочувствием, а сочувствие превращалось в безнадёжность. Мысли кружились в вихре воспоминаний, но никакие настоящие чувства при этом не рождались. Взгляд на избранника вызывал лишь ухмылку и жалость. Любовь больше не шептала в сердце — оно медленно черствело.
Принятие воли
Время текло бурной рекой: всё вокруг менялось и кипело. То, что ещё вчера казалось фантастикой, сегодня становилось реальностью. Решение принималось постепенно, обрастая образами будущего — но не того, что было рядом с Андреем. Это было новое будущее. Оно казалось ярче, свободнее, оно манило Лену и заставляло её сердце биться в такт иной судьбе — судьбе без единственного возлюбленного.
Падение
Внутренний шёпот становился всё громче, и Лена больше не могла ему сопротивляться. Как только новая хозяйка сознания взяла власть, та прежняя Лена — которая трепетала от каждого слова Андрея — растворилась в мыслях, оставшись лишь далёким эхом в сознании преображённой властительницы своей судьбы. Порабощённое сердце Андрея она теперь планировала использовать в своих корыстных целях.
Алый диск луны висел над крышами особняка, когда Лена в очередной раз проснулась от того, что не может пошевелиться.
Тень была повсюду. Она выползала из шкатулки, где на бархатной подушке покоился подарок Вероники — кулон с алым алмазом, похожим на застывшую каплю крови. Днём камень казался просто дорогой безделушкой. Но по ночам он дышал.
Чёрная, невесомая, но невыносимо плотная субстанция уже обвивала её лодыжки, поднималась к коленям, сковывая тело ледяной усталостью. Лена хотела закричать, позвать Андрея, который спал рядом, но язык прилипал к нёбу.
Тень не душила. Она внушала.
— Смотри на него, — шептал не голос, а сама пустота у самого уха. — Ты правда думаешь, что он хочет этого ребёнка?
Лена зажмурилась. Она знала эту тактику. Третью неделю, с того самого дня, как Вероника — «лучшая подруга детства жениха» — подарила кулон «на счастье», каждую ночь происходило одно и то же.
— Он вчера задержался на работе. С кем, Лена? Ты огромная, неуклюжая. Ему нужна стройная, лёгкая…
Тень сгустилась на животе. Там, внутри, тихо толкнулся малыш. Но вместо радости Лена вдруг почувствовала омерзение. Чужое, насильно влитое чувство.
«А моё ли это дитя? — пронеслась паническая мысль. — Вдруг я его не люблю? Вдруг я не хочу этой свадьбы?»
Сомнение вгрызалось в солнечное сплетение, как живая тварь. Завтра была примерка платья. Послезавтра — роспись. А Лена лежала в липком поту, ненавидя свой округлившийся живот и кольцо на пальце, которое ещё утром казалось символом вечности.
На рассвете, когда первые лучи тронули шторы, тень с шипением втянулась обратно в алмаз. Лена резко села, жадно глотая воздух. Андрей мирно посапывал рядом, подложив руку под её подушку.
— Милый, — прошептала она, тряся его за плечо. — Милый, проснись. Мы ведь любим друг друга?
Андрей, не открывая глаз, улыбнулся и поцеловал её в плечо:
— Дурочка… Конечно. Спи, малыш.
Малыш. Он назвал её малышом. И в этот миг, пока солнце набирало силу, Лена с ужасом поняла, что чувствует не благодарность. Она чувствует глухое раздражение.
Тень ушла, но её яд остался. Он сворачивался под сердцем вместе с живой плотью ребёнка.
Лена медленно повернула голову к шкатулке. Алмаз ало блеснул в ответ.
Она знала, что сегодня днём нужно его выбросить. Растоптать. Утопить в святой воде. Но тень, крадущая уверенность, уже сделала своё дело — Лена вдруг подумала, что Вероника, возможно, была права. И от этой мысли захотелось выть.
Но сил не было даже на слёзы.
Остался только страх перед грядущей ночью, когда чёрная пустота снова вылезет из красного камня, чтобы закончить то, что начала: украсть последнюю каплю веры в то, что это дитя — желанное, а эта свадьба — её собственная.
Короткие рассказы и персонажи вымышлены.
Благодарю за внимание