Не окажись я в тот момент на этой улице, ничего бы не случилось. Наверное. Но я там оказался.
После школы я решил зайти в магазин посмотреть ноутбук. Модели я изучил по интернету, так что теперь настало время пощупать руками. Чуть меньше половины суммы было мной скоплено на подработках в том же интернете, остальное, как я надеялся, добавят родители.
Я уже подходил к магазину, когда вдруг увидел отца. Вернее, мне показалось, что увидел — я сомневался, он ли это, потому что он был с незнакомой женщиной. Девушкой. Вот ее рассмотрел я отлично — вряд ли больше двадцати, стройная, симпатичная и прямо таки светившаяся.
Они скрылись в дверях кафе, а я застыл на месте, обескураженный. «Тебе показалось», — убеждал я себя, но подсознание нашептывало, что я не ошибся. Зайти в кафе я не решился — не по карману мне такие заведения — а уйти не мог, не убедившись, что обознался.
От нечего делать я принялся прохаживаться вдоль по улице. Тут-то и заметил отцовскую «Мазду». Всё. Можно уходить. Но я почему-то медлил.
Через час с небольшим они вышли из кафе. Девушка о чем-то оживленно болтала, отец скупо улыбался.
Наша семья всегда казалось мне крепкой. У школьных друзей предки разводились, скандалили, изменяли друг другу, но к моим родителям все эти гадости не имели никакого отношения. Жизнь у нас протекала ровно. Но, может, то, что я принимал за хорошие и ровные отношения, на самом деле было привычкой и безразличием? Или я был просто слеп и ничего не замечал?
К вечеру я успокоился. Эта девушка могла быть коллегой по работе, убеждал я себя, или родственницей кого-нибудь из знакомых отца. Но внутренний голос продолжал твердить: «Ничего подобного, ты себя обманываешь. Ты же видел их, видел, что они разговаривали как близкие люди».
Но ведь она ему в дочки годится!
И куда смотрит мама?
А мама, укрывшись пледом, смотрела телевизор.
* * *
Прошло несколько дней, и мне уже стало казаться, что я зря беспокоюсь. Но как только я решил, что все обошлось, жизнь отвесила мне оплеуху. Случилось это утром за завтраком. Сначала мама попросила у отца машину — проехаться по магазинам. А затем зазвонил его телефон. Ответив «да», он вышел в коридор, хотя раньше так не делал. Я вытащил из ушей наушники и прислушался.
«Сегодня? — спрашивал отец. — Только я без машины. Сможешь подъехать ко мне на работу?»
Выслушал ответ и закончил разговор словами: «Хорошо, деньги сниму».
Наверняка, звонила та девица, подумал я. Вот нахалка! Еще и деньги у отца тянет!
* * *
К третьему уроку желание взглянуть на встречу голубков созрело окончательно. Невзирая на контрольную, которую пропускать не стоило, я свалил из школы.
Нахалку я заметил издалека — она стояла возле входа в здание бизнес-центра, где работал отец. А вскоре появился и он сам. Взял барышню под локоток и повел в кафетерий.
Я отлично видел их через окно — ели пирожные и мило беседовали. А потом отец потянулся за бумажником и вынул несколько купюр. Я чуть не задохнулся от обиды: мне, значит, ноутбук подарить дорого, а ей — пожалуйста.
Вскоре отец вернулся на работу, а я поплелся следом за нахалкой. Проехал вместе с ней на трамвае несколько остановок, вместе с ней вышел и увидел, как она радостно шагнула навстречу поджидавшему ее парню.
Стерпеть я не мог.
— Какая же ты тварь! Берешь деньги у одного, чтобы потом бежать к другому!
Парень недоумевающее переводил взгляд с нахалки на меня.
— Кать, что это за крендель?
— Я его впервые вижу. — Девушка пожала плечами и отвернулась.
Но парень не успокаивался. Он в упор смотрел на нахалку, и взгляд его не сулил ничего хорошего.
— У кого ты брала деньги? О чем он говорит?
— Понятия не имею, кого ты слушаешь?
Они заспорили. Он напирал, она оправдывалась, а я развернулся и пошел прочь.
Высказался. Отвел душу. Но легче не стало, только хуже. И что теперь?
Так и не решив, что мне делать дальше, я вернулся домой. И сразу же угодил под раздачу.
Мама, по всей видимости, тоже только что вернулась. Она даже не успела снять сапоги — так и стояла в них со смартфоном в руках и недовольно поджатыми губами.
— Почему мне звонит твоя классная и говорит, что ты сбежал с уроков? — осведомилась она. — Тебе наплевать на аттестат? Если не собирался учиться, шел бы в училище, а не в одиннадцатый класс!
— Мне нужно было уйти.
— Уйти?! Куда уйти? Что за безответственность! Да что у тебя в голове творится! Уйти ему нужно…
Я молчал, надеясь, что она выговорится, но она только распалялась. Говорила и говорила. Похоже, настроение у нее и без моих прогулов было плохим.
— Никакой ответственности! Одни глупости на уме! Игры да интернет!
Если бы я был чуть внимательнее, то понял бы, что мама расстроена не только моими прогулами, но я был зол. Слишком много на меня навалилось сегодня. Не выдержав, я сорвался:
— А тебе стоило бы меньше времени проводить в магазинах и больше уделять внимания мужу! А то пока ты примеряешь шмотки в торговых центрах, отец с любовницей встречается.
— Что? Что ты сказал?
— У отца есть любовница, вот что! Я их видел, как раз когда должен был писать контрольную. Я-то уж как-нибудь разберусь со своей учебой, а вот разберешься ли ты со своими проблемами?
Мама тяжело опустилась на стул.
Я уже жалел, что эта фраза вылетела у меня, но что сказано, то сказано.
Хлопнув дверью, я вышел на улицу. Зазвонил телефон, но я, не глядя, дал отбой, а потом и вообще выключил аппарат. На душе скребли кошки, разговаривать ни с кем не хотелось.
Послонявшись по улицам, я порядком продрог и вернулся в подъезд. Поднялся по черной лестнице на площадку между этажами, уселся на подоконник и предался мрачным мыслям. Здесь меня и нашел отец.
— «Скорая» от мамы только что уехала, — устало сказал он.
— «Скорая»? Что с мамой?
— Укол сделали, сейчас спит. Она, оказывается, не по магазинам ходила, а по врачам, обследование проходила. Чувствовала себя плохо в последнее время, но молчала, чтобы нас не расстраивать. Думала, что справится со своими проблемами самостоятельно... а тут ты еще. Школу прогуливаешь, небылицы рассказываешь. Что ты тут устроил?
— Это ты устроил! — мгновенно ощетинился я. — Не завел бы себе девицу, ничего бы не было.
— Какую девицу?
— Вот только не надо! Я все знаю. Видел вас сегодня. И пару дней назад тоже. Или хочешь сказать, мама только относительно моих прогулов не была в курсе?
— А... ты про Катю.
Отец выдохнул и присел рядом со мной на подоконник. Как же мне хотелось сказать ему что-нибудь резкое, злое и обидное!
— Что ж, давно пора сказать... Катя — это моя дочь, твоя сестра. Еще до твоей мамы у меня был… — он невесело усмехнулся, подбирая слова, — командировочный роман. Семьей мы так и не стали, но зато родилась Катя. У себя в городе она закончила бакалавриат и приехала поступать в магистратуру. Ну как я мог не встретиться с ней и не помочь?
— Вот так новости... Но почему же ты ничего не рассказал?
— Да как-то времени не нашлось… Сначала ты маленький был, думал, что не поймешь. А потом… Наверное, просто не знал, как сказать. Ладно, пошли домой, чего тут сидеть.
Дома было непривычно тихо. Отец постелил себе в гостиной, чтобы не тревожить маму. Я тоже, стараясь не шуметь, отправился к себе. Лег, но сон не шел.
Все-таки родные люди должны быть откровенными друг с другом, думал я. Скрытность и недомолвки ни к чему хорошему не приводят.
А еще надо завтра непременно узнать телефон Кати и извиниться. И парню ее все объяснить, чтобы не было между ними тайн и недомолвок.
---
Автор рассказа: Дмитрий Корсак
---
У черты
Люба работала в продуктовом магазине «Околица» продавцом в колбасном отделе. Покупателей хватало. Несмотря на то, что вокруг расплодились здоровенные сетевики, магазинчик, где трудилась Люба, процветал. Устоял он лишь благодаря тому, что в «Околице» продавали колбасу местного заводика. Сосиски, сардельки, копченые рульки и сервелаты были такого качества, что каждый, попробовав хоть один кусочек, навеки забывал про пластмассувую муру, которую предлагали сетевые маркеты.
Владелец заводика принципиально не расширял производство, разумно поясняя:
- За изготовлением продукта в сегодняшних объемах я могу уследить. Расширюсь, начнут приворовывать. А мне оно надо?
Так что, народ валил в магазинчик валом. Вечером в подъездах жилых домов люди угадывали вкусный запах варившихся сарделек и говорили:
- Боже мой, как в детстве! – и надеялись, что запах идет именно из их квартиры, и сегодня они поужинают пюрешкой с великолепными свиными сардельками. Теми самыми – без сои, усилителей вкуса и ненужных приправ.
Люба ужасно уставала. Ее рабочий день делился на несколько периодов. С восьми до десяти за колбасой шли «ночники». Это такие невыспавшиеся люди с красными глазами. С ночной смены до дому пробираются. Они быстренько хватали булку и докторскую колбасу. Расплачивались и отчаливали без лишних разговоров – успеть бы чайку похлебать, да завалиться на боковую.
С десяти до часу дня – самые тяжелые – пенсионеры. Они уже успели потолкаться в очереди за молоком в разлив и творогом на городском рынке, а теперь толкались в «Околице». Люди неспешные и забывчивые, бабушки и дедушки зависали у прилавка, раздражая остальных покупателей. Несмотря на то, что колбасные изделия отличались свежестью, ждали «привоз»: к магазину вот-вот должен был подкатить белый фургон заводика, и грузчики вытаскивали в зал красные пластиковые ящики с сардельками на специальных шестах-кочергах.
Покупатели тянули шеи, хищно вздрагивая носами.
- Мне вот тех, вот тех, сегодняшних, - кричали и тянули свои руки к ящикам.
Любе казалось, что, если она не поспешит принять товар по накладной, то воинственные старики слопают ее саму. Потому она очень спешила. Давка мешала работать, а случайно забегавшие люди, увидев очередь, не стесняясь, громко ругались и выбегали из магазина.
К вечеру, после облавы мамочек с детьми и дамочек постарше, домохозяек, у Любы гудели ноги, и закладывало нос от аллергии на «денежную пыль». Да-да, деньги – очень грязная вещь. В прямом смысле. Хорошо, что большинство народа пользуется картами, иначе красовалась бы Люба соплями под носом весь вечер – никакие хваленые спреи не помогали.
В девять вечера «Околицу» ставили на сигнализацию, и Люба волочилась домой. Ей очень хотелось есть и спать. Приняв душ, Люба валилась в постель, радуясь, что завтра у нее выходной.
Она была самой обыкновенной женщиной, эта Люба, и казалась себе ужасно старой, хотя, на самом деле, все было совсем не так, как она думала. Любе недавно стукнуло сорок четыре года. За плечами остался болезненный развод с постыдной дележкой имущества – супруг пересчитал все до последней ложки. Дочь уехала «взамуж» в другой город и наведывалась крайне редко:
- Мама, да не хочу я сюда приезжать, - нервно отвечала она на вопросы матери о приезде.
- Да почему же? Я так скучаю, Светочка! – говорила Люба в телефонную трубку.