— Мамочка, ну почему ты меня здесь оставила? Ты же знала, как мне будет плохо с ним…
Оля тихо плакала, сидя у могилы матери. Отчим сегодня уехал в город — продавать молоко, яйца и прочее, что уродилось у них в хозяйстве. А уродилось немало. Все в деревне считали, что именно хозяйство это и сгубило красавицу Настасью.
Когда-то была влюблена Настасья. Парень красавцем был, умным, добрым. Пожениться они собирались, а не пришлось — сгинул в лесу на охоте. По весне только и нашли то, что осталось. А Настасья родила. В деревне законы особые — все ее осудили, а отец из дома выгнал, скитаться она с девочкой пошла. Вот Григорий ее и приютил, кров над головой дал, фамилию свою.
Говорят, что Гришка давно в нее влюблен был, но от ворот поворот получил. А тут такая удача — Гришка и не растерялся. Люди вздыхали. С одной стороны, вроде как и молодец Гришка, а с другой...
Слишком уж он жаден был. Быстро смекнул — Настасья молодая, крепкая, отличная по хозяйству помощница. Оля помнила, как мама с улицы приходила и падала. А еще помнила, какие у мамы были руки. Твердые, все в мозолях загрубевших. На тот момент у них было три коровы, две свиноматки, овцы, ну и птицы... И большой огород.
А потом мама заболела. Тогда Оле только 10 лет исполнилось. Девочка сидела рядом с ней и плакала, а мама держала ее ручонку в своей и быстро шептала:
— Оленька, доченька моя. Ты, как только паспорт получишь, сразу беги. Беги в город, там люди тебе обязательно помогут…
— Мамочка, а как же ты?
Оля плакала. Она очень хотела, чтобы мама вместе с ней убежала. Вот как поправится, так сразу и убегут. Но мама только улыбалась и ничего больше не говорила.
* * *
После похорон Оля лежала, смотрела в одну точку. Только долго лежать ей не дали. В комнату вошел отчим.
— А ты чего разлеглась? Скотина не кормлена, коровы не доены! Ты что, барыня? Ишь, пристроилась. А то как же! Сиротинушку никто ж на улицу не выгонит! Так и знай, жрать не будешь до тех пор, пока не отработаешь свое содержание!
Оля медленно встала и пошла на улицу. Домой вернулась уже за полночь, а наутро Гришка разбудил ее, как только солнце вставать стало.
— Вот ты спать горазда! Мать твоя нас бросила, так что давай, вместо нее теперь работать будешь. Собирайся, можешь перекусить быстро и картошку полоть. Я в город. Сметанки накопилось, да пяток кур забил. В общем, приеду, чтоб картошка чистая была! И о скотине не забывай.
Оля проводила его ненавидящим взглядом. Попила чаю и пошла в огород. Деревня только начинала просыпаться, когда у нее уж было несколько борозд выполото.
— Оленька?
Девочка разогнулась. У забора стояла соседка. Смотрела на нее жалостливым взглядом.
— Что ты, деточка, в такую рань? Или Гришка, гад, заставил?
— Здравствуйте, тетя Марина... Дядя Гриша сказал прополоть. Он в город уехал.
— Уехал, а хозяйство свое проклятущее на кого? Неужели все на тебя?
— Я не обижаюсь, тетя Марина. Я же живу у него.
Но Марина уже кричала:
— Федька, Танька, а ну ко мне!
Со двора показались ее дети.
— А ну, давайте-ка девке поможем. Хоть пару часиков.
За два часа они вчетвером почти закончили поле.
— Пойдем к нам, хоть покормим тебя. Это ирод, наверное, на хлебе и воде тебя держит. А потом я тебе прибраться помогу. Зорька-то у вас с норовом. Раньше никого, кроме Настасьи, и не подпускала к себе.
К приезду Гришки все у Оли было сделано. Она сидела на скамеечке, отдыхала. Тот подкатил на своем старом «Жигуле», неодобрительно на нее посмотрел, но кричать не стал. Решил сначала поглядеть, что сделано, а что нет.
Все прошел, все посмотрел. Вернулся к ней.
— Ну, смотрю, работы тебе мало было. Завтра тогда коровник чистить.
И пошел домой. Оля чуть не заплакала. К вечеру вышла на скамейку, чуть ноги волоча. Мимо Марина шла.
— Оля, что это с тобой? Опять этот ирод тебя запряг?
В этот момент показался и сам хозяин дома.
— Ты, Маринка, ничего не понимаешь. Я ей кров дал! Воспитываю, хоть она мне и чужая. Благодарна потом будет, что глупостями заниматься времени не было. А то вот, как мать-то ее, принесет в подоле!
Оля кинулась на него с кулаками.
— Не смей! Не смей говорить плохо про маму!
Гришка дал ей оплеуху.
— Ну, еще! Попробуй, помаши крыльями! На хлеб и воду посажу!
Марина загородила собой девочку.
— Что же ты творишь, окаянный! Вот, погоди! Я в опеку позвоню!
— А ты бы, Марин, нос не в свое дело не совала! А то я вот председателю расскажу, как вы по вечерам на совхозных полях траву косите!
— Ну, и сволочь же ты, Гришка! Чтоб ты задавился своими деньгами!
Марина плюнула и пошла к дому.
* * *
Так и жила Оля. Худенькая стала, как тростиночка. Училась, считай, на двойки и тройки, потому что уроки получалось делать только ночью, когда вся работа по дому закончена.
Когда 15 ей исполнилось, выкупил их совхоз какой-то богач. Ферму отремонтировал, заморских коров привез. Ох, как жадно Гришка смотрел на этих коров. Высокие, красные, тут в округе и не видели таких. Подойдет к их загону и любуется. Аж до скрипа в зубах хотелось ему такую.
Как-то раз увидел и хозяина. Подошел. Спросил, можно ли такую коровку купить? Цена оказалась такая, что Гришка удавился бы, но не дал столько. И тогда пришла ему мысль одна в голову. Слышал он, что богатые люди настолько пресыщены жизнью, что уже не знают, как развлечься. Бабы говорили, что мужик этот богат, а жены нет. И вот тогда-то пришла ему идея, как можно корову такую заиметь в хозяйстве.
Все он вечером обдумал, а с утра пошел на прием.
Владимир Львович смотрел на него с интересом. Он потихоньку изучал жителей деревни. Места тут хорошие, и можно было такое производство наладить, что закачаешься. Поэтому и хотел знать, с кем работать придется. Про этого мужика никто ни одного доброго слова не сказал. Жаден, сирота у него, как рабыня, пашет. Девчонку из школы не выгоняют только потому, что знают, в каких условиях ей жить приходится.
Но то, что Григорий ему предложил, поразило его. Он даже переспросил:
— Я не ошибаюсь, ты предлагаешь невинность своей падчерицы за такую корову?
— Точно. Невинности ее все равно кто-нибудь лишит, так уж пусть лучше с пользой. Забирай ее на одну ночь, да и все.
— А лет падчерице сколько?
— 15 уже. Здоровая телка. И красивая, как мать ее.
Хотел было Владимир ему в глаз дать и выгнать, но остановил себя. Если начал подлец, то теперь сделку совершит. Не с ним, так с другим.
— Ты иди домой. А я подумаю.
Вечером к Григорию пришли. Он подписал какую-то бумагу. Оля понимала, что речь идет о ней, но о чем говорили, не слышала. Наконец, когда люди ушли, Григорий позвал ее в комнату.
— Оленька, а ты чайку сделай. Там в холодильнике тортик есть, принеси. Что же мы с тобой, столько лет живем, а ни разу нормально не посидели.
Оля очень испугалась. Раз Григорий так ласково заговорил, значит что-то на уме у него нехорошее. Они уже и чай попили. И даже Гришка про дела в школе спросил, потом он перешел к главному.
— Сегодня ночевать пойдешь к новому фермеру.
— Не поняла. Это как?
— А вот так и пойдешь. Мне за твою невинность корову дают. Все равно с каким-нибудь одноклассником в кустах бессмысленно потеряешь.
Оля чуть не упала. Слезы покатились из глаз.
— Нет! Не нужно…
— Что не нужно? Все, поздно. Ну, сама подумай, ну какая тебе разница, а тут такую корову дают!
— Но я не хочу!
— Хватит! Неблагодарная. Я полжизни на тебя угробил. Мать твоя обманула. Могла бы нормально жить, по хозяйству помогать. Так нет! Сбежала! И тебя еще на меня оставила! Так что собирайся!
Оля вытерла слезы. Ну, хуже, чем есть, уже быть не может. Да и все равно заставит. Просто обратно уже она не вернется. Пусть сам за своими коровами ухаживает! А она лучше с обрыва и в речку!
Через час пришла машина. Гришка суетился, помогал ей сесть. Машина тронулась и поехала в сторону города. А Гришка тем временем оглаживал новую корову-красавицу.
***
Через две недели деревня заволновалась. К дому Гришки пришли люди. Тот вышел на крыльцо.
— Чего надо?
— Гришка! Где Оля? Куда ты дел ее? Совсем ухайдокал?
— Вам какое дело? Идите в своих семьях разберитесь! А в мою не лезьте!
И тут он встретился с взглядом соседа. Муж Маринки редко разговаривал, его и так все с одного взгляда понимали. Никто не хотел, чтобы этот громила начал что-то объяснять. Знали, что долго служил он где-то, ранение получил, а потом переехал в деревню с семьей, потому что врачи так посоветовали.
— Ты, Гриш, отвечай, когда народ спрашивает. А то ведь народ и разозлиться может.
Гришка струхнул.
— А что я-то? Сбежала с новым фермером! Я при чем?
А Марина вдруг сказала:
— Сбежала, говоришь? А корова красная откуда у тебя? В благодарность дали?
— Купил!
— Купил, говоришь? Да она стоит столько, что тебе даже с твоей жадностью не собрать!
Народ заволновался. И в этот момент на дороге показался джип нового фермера.
— Тормози его! Пусть тоже отвечает!
Мужики кинулись наперерез машине, а Гришка попытался выскользнуть со двора. Но не тут-то было — Маринка уцепилась да такой крик подняла, что навалилась на него куча баб да и завалили. Машину тоже остановили, но фермера в ней не оказалось. Водитель, переговорив с народом, взялся звонить, а потом повернулся к мужикам.
— Сказал ждать. Через полчаса приедет.
Странно. Не поверил никто, чтоб фермер добровольно к разъяренным сельчанам приехал. Но решили подождать, а то уж некоторые ферму поджигать собрались.
Через полчаса, и правда, к толпе подъехал «Мерседес» и остановился. Из машины вышел сам Владимир Львович, женщина лет сорока и Оля, красиво подстриженная, аккуратно одетая. Она посмотрела на дом Гришки испуганными глазами, а женщина прижала ее к себе.
Владимир Львович мрачно окинул народ взглядом.
— Ну что, у кого какие вопросы?
— Мы знаем, что Гришка, гад, продал тебе сироту!
— Продал.
Люди растерялись. Почему он не изворачивается? Кто-то выкрикнул:
— Не стыдно пользоваться сиротой?
Тут Оля не выдержала:
— Да хватит вам! Владимир Львович спас меня… А это Анна Сергеевна, его жена. Она мне помогает во всем. И… они меня удочерить хотят!
Люди растерянно молчали, а Оля расплакалась, уткнувшись в плечо женщины. Владимир открыл дверь, усадил их в машину.
— Ну, что, народ, поговорим? Смотрю, целый митинг устроили? Ферму мою сжечь решили? А где же вы раньше были? Что же вы спокойно смотрели, как в вашем селе гад измывается над матерью, а потом и над ребенком? Что, тогда не интересно было? А теперь-то чего б не повеселиться? Чего бы дураку богатому ферму не спалить-то?
Люди стыдливо отводили глаза. Вперед выступил муж Марины.
— Ты это, Львович. Прав ты. Стыдно мне. Сам не знаю, почему так. Привыкли, наверное — моя хата с краю. Ты прости нас, что подумали на тебя плохо. Зря мы.
Мужики одобрительно загомонили.
— А Ольку… правда удочерить хочешь?
Владимир устало потер переносицу.
— Да. Нет у нас с женой детей.. А как вот Олю увидели, решили. Куда ж мы ее отпустим.
И тут послышался голос Гришки:
— Нет! Мы так не договаривались! Кто в хозяйстве работать будет? За ночь уговор был, и так две недели прошло!
Рядом с Гришкой Марина стояла. Обернулась, увидела у одной из женщин таз алюминиевый. Выхватила таз да так прихлопнула им Гришку, только гул по деревне пошел… Тот свалился, а потом сел на крыльце, затылок потирая.
А Владимир Львович нахмурился.
— Ты, Григорий, умерь свой пыл. К тебе сегодня из опеки приедут разбираться да с полицией вместе. Смотри, как бы в места не столь отдаленные не переехать тебе скоро. Ненароком.
---
Автор рассказа: Ирина Мер
---
Обитель неприкаянных сердец
Пролог
В Донском краю, среди бескрайних степей, вблизи одной из рощиц, стоит очаровательный домик с мезонином. Уже издали за кирпичным забором цвета жгучей охры видно, что архитектура у постройки смешанная, занятная. Кружевная лепнина снаружи и внутри. Изящные портики, образованные белыми колоннами, контрастируют стилем с окнами, «из которых не дует». Лестницы с деревянными скрипучими ступенями и изящными балясинами устремлены верх. Стены неопределенного цвета: то ли светлый бордо, то ли немного поблёкшая марсала. Крыша яркая, вся из красной черепицы, сияющей бликами на солнце. Тут задумаешься: "Лаком её, что ли специально покрывали?"
Внутрь таинственных хором ведут добротные кованые ворота с огромным почтовым ящиком и медным колокольчиком вместо звонка. За калиткой взору открываются ажурные беседки, выложенные плиткой дорожки, команда лавочек с высокими удобными спинками. Ровно стриженый газон радует по-весеннему сочной травой. По территории гуляет большой лохматый сенбернар – хвостатый охранник угодий. И повсюду на клумбах розы всех оттенков, которые только смогла придумать матушка-природа. Пронзительно-алые, агрессивно-бордовые, нежно-жёлтые, пепельно-розовые, белоснежные аристократки. На лепестках и бутонах блестят капельки росы, тугие изумрудные листья прячут зловредные колючки.
Природа в здешних местах знатная. Водоёмы полноводные, в них даже рыбу промысловых пород поймать можно. Если на небе нет пушистых тучек, оно кажется бездонным. Дурманят голову ароматы свежескошенного разнотравья, смешанные с тонким запахом хвои.
В голове невольно рождаются мысли: "Какой же богач выстроил здесь для утех это загородное имение? Столичный Крез, решивший иногда сбегать подальше от дел в уединенное местечко, или кто-то из областной администрации, приготовивший себе «скромную» дачу для выездов в выходные и праздничные дни?"
Отнюдь. В стенах потрясающе красивого дома располагается «богоугодное заведение» - пансионат для пожилых людей. В народе же как считать принято: если приличный дом для престарелых с фешенебельным сервисом и услужливыми сиделками, то это у них там на Западе только. У нас же все учреждения подобного толка беспросветны и унылы, бедны и обшарпаны.
Любые думки о таком «светлом» будущем каждый стыдливо старается гнать от себя подальше, твёрдо уверовав: я здесь не окажусь НИКОГДА. От одних только мыслей, что сам когда-то в силу обстоятельств можешь очутиться в таком местечке – сразу мороз по коже. Принято считать, что коротать старость в заведении подобного толка – удел неудачников. И мало кто знает, что это далеко не так.
У домика, прячущегося в обрамлении вековых сосен, благоухающего на всю округу терпкими ароматами роз, есть полноправная хозяйка, она же директор, управляющий, главный менеджер и «распорядитель кредитов» – Кларисса Олеговна. Гордится пансионат и сентиментальным названием - «Пепел увядающей розы». Как «докатился» это приют для одиноких сердец до жизни такой – отдельная история.
"Пепел увядающей розы"
Семь утра. За окном особняка уже вовсю разливают трели пернатые вокалисты. Летним утром щедрое солнышко вступает в свои права рано, но на улице еще нет того изнуряющего зноя, который так характерен для августа. Во дворе, разматывая шланг для полива цветов, сосредоточенно сопит Костик.
«Спит мой любимый сказочный домик», - с удовольствием думает строгая начальница, допивая крохотную утреннюю чашечку кофе.
Кларисса Олеговна листает свой толстый «гроссбух» с личными делами подопечных. Сегодня в пансионат должна прибыть новенькая. Как утверждают собранные характеристики, женщина она харАктерная, по нраву суровая. Как пройдёт её адаптация в пока еще чужой среде – одному богу известно. Ох, придётся видно опять просить Ивана Ивановича помочь «укрощению строптивой» леди.