После «Холодного расчета» Пола Шредера, напомню, сценариста «Таксиста» и «Бешеного быка» (в соавторстве с Мардиком Мартином), решил ознакомиться с его предыдущим фильмом, драмой «Дневник пастыря». На тот момент картину многие называли лучшей работой Шредера, а ее сценарий даже был номинирован на «Оскар». «Дневник пастыря» – это тот же «Таксист» и «Холодный расчет», только в роли одинокого и глубоко травмированного мужчины выступает настоятель одной из старейших церквей Америки. Нам предлагается наблюдать за тем, как личный кризис героя переплетается с профессиональным – пастор и бывший военный (Итан Хоук), ушедший в религию после гибели сына в Ираке, испытывает кризис веры. Он уже некоторое время не может молиться, поэтому начинает вести дневник (эта деталь перекочует в «Холодный расчет»). Усугубляет его состояние ухудшающееся здоровье и растущий интерес к проблемам экологии. И чем сильнее он будет впадать в отчаяние, тем больше в пасторе будут проявляться черты Трэвиса Бикла со всеми вытекающими. Невероятно атмосферное, красивое и безупречно сыгранное кино, органично сочетающее в себя темы личной трагедии, кризиса веры в 21 веке, экологии, войн и терроризма.
Кризис веры
Как и герой последней работы Пола Шредера «Холодный расчет», преподобный Эрнст Толлер живет в импровизированной тюрьме (что подчеркивается тесными рамками кадра формата 1.33:1), в которую сам себя и поместил. В церкви, куда «кроме туристов больше никто не ходит», Толлер проводит все свое время, отказываясь от любой помощи и лишь изредка посещая головную организацию с нарочито контрастирующим названием «Изобильная жизнь», где его все любят и ждут. Отгородившись от окружающего мира, герой пытается скрыться от своего травматичного прошлого, по иронии судьбы выполняя обязанности экскурсовода и рассказывая редким туристам о непростой 250-летней истории Первой реформатской.
При этом здание церкви очень напоминает самого Толлера, ведь помимо многочисленных бед, выпавших на участь Первой реформатской (пожар, гражданская война) в прошлом, старое строение требует ремонта в настоящем: протекают трубы, забивается канализация и не работает орган. Толлер, в свою очередь, пережил гибель сына и развал семьи, а в настоящее время страдает от болей в животе, камней в почках и кровоточащих десен. Пастор также испытывает отчаяние, он не может молиться, поэтому и начинает вести дневник. Так что кризис, переживаемый Толлером, олицетворяет и кризис веры как таковой.
Вымышленный мир
Осторожно, далее в тексте спойлеры!
Ситуация обостряется, когда Толлер по просьбе молодой прихожанки Мэри (Аманда Сайфред) встречается для разговора с ее мужем Майклом (Филип Эттинджер), эко-активистом, выступающим против рождения их с женой ребенка. Пастор, покидая границы своего маленького мирка, попадает в мир настоящий и сталкивается с проблемами гораздо большего масштаба, к чему оказывается не готов. Но не в том смысле, что разговор с Майклом о судьбе планеты не спасет того от последующего самоубийства (как верно отметит Мэри, Майкл просто не хотел жить), а что на самого Толлера эта беседа окажет деструктивное воздействие.
Тут важно то, что Толлер по сути встречается с самим собой – таким же запертым в своем собственном мире человеке (Майкл редко покидает квартиру, недавно вышел из тюрьмы и видит только плохое, что происходит на планете), безуспешно пытающимся заглушить внутреннюю боль алкоголем. Пастор будто смотрит в зеркало и видит себя в будущем. И оно непременно наступит – пояс смертника, приготовленный Майклом, Толлер повесит на себя.
Противоречия
Во время разговора Толлера с Майклом прозвучит ключевая мысль фильма – что суть жизни состоит в противостоянии в нашем сознании двух противоречивых идей: надежды и отчаяния. «Жизнь без отчаяния – это жизнь без надежды». И на протяжении всей картины Шредер знакомит зрителя со всевозможными противоречиями: духовным (Толлер проводит богослужение в церкви) и мирским (пастор сталкивается с протечкой трубы в туалете церкви), молитвой (разговор с Богом) и ведением дневника (исповедь перед самим собой), церковью (Первая реформатская) и бизнесом («Изобильная жизнь»), физическим развитием (катание на велосипеде) и саморазрушением (употребление алкоголя), спасением (Балк жертвует деньги на благотворительность) и уничтожением (заводы Балка загрязняют окружающую среду), трагедией (разговор о похоронах) и юмором (игра веселого мотива на церковном органе), насилия (пояс смертника) и любви (поцелуй Толлера и Мэри).
О противоречиях зайдет разговор и на встрече с молодежью во время визита Толлера в «Изобильную жизнь». Мысль о том, что праведная жизнь не гарантирует благосостояние, вызовет негативную реакцию у некоторых молодых людей. «Сплошные крайности» – скажет Толлер о подростках. «У них нет надежды… Им нужно следовать за кем-то» (возвращаясь к кризису веры) – ответит пастору преподобный Джефферс (Седрик Антонио Кайлс). И окажется прав, ведь Толлер, потеряв всякую надежду (чему также способствовали неутешительные результаты его анализов), пойдет по радикальному пути, выбрав в качестве ориентира и оправдания своим действиям текст Библии (звучит знакомо, не так ли?). Поэтому он так негативно реагирует на проявления заботы своей бывшей жены, назвав их мелочными – Толлер в своем представлении словно Иисус, искупающий грехи человечества своими страданиями (в финале он даже обмотает себя колючей проволокой – аналогом тернового венца). Прямым следованием тексту Святого писания пастор пытается оправдать и наличие у себя веры, что, очевидно, совершенно не так. Толлер живет в вымышленном мире, зациклившись на плохом – как Майкл или Трэвис Бикл из «Таксиста». Шредер даже делает соответствующую отсылку сценой поездки пастора на машине по ночному и мрачному, как мысли героя, району города.
Спасение
Мэри, в отличие от своего мужа, хочет жить. Но ее так же, как и всех, иногда одолевает отчаяние. И когда это случается, Мэри приходит к Толлеру среди ночи и проводит своего рода ритуал синхронизации, восстанавливающий внутренний баланс. На пастора он тоже действует (Толлер видит красивые образы природы), но ненадолго – в его сознание проникают картины погибающего мира. Окончательная «синхронизация» наступает тогда, когда Мэри приходит к пастору, находящемуся на пике своего отчаяния (его планы взорвать себя рушатся с приходом девушки в церковь). Их объятия и поцелуй под слова из церковной песни: «Отдайтесь воле Всевышнего» – момент объединения двух половинок, идеально дополняющих друг друга, образования баланса, созданного из противоречий: гибели и рождения ребенка, полного отчаяния перед смертью и надежды на новую жизнь.
***
Дорогие читатели, если Вы хотите, чтобы эту публикацию увидело больше людей, поставьте ей лайк. А также не забудьте подписаться на канал или читайте меня в Телеграме. Спасибо!