Рассмотрим одно из творений нашего поэта – стихотворение А.С. Пушкина “На холмах Грузии”. В представлении человека, сформированного школьным литературоведением, в стихотворении поэт повествует о неразделенной любви и тоске по любимой. Вспомним это стихотворение.
На холмах Грузии лежит ночная мгла,
Шумит Арагва подо мною.
Мне грустно и легко, печаль моя светла,
Печаль моя полна тобою.
Тобой, одной тобой... унынья моего
Ничто не мучит, не тревожит,
И сердце вновь горит и любит от того,
Что не любить оно не может.
Первые строки стихотворения есть как бы констатация объективного факта: красоты кавказской природы. Однако следующие ставят перед нами загадку: в этой ситуации красоты – “мне грустно”. Природа красива – поэту грустно. Далее загадка усложняется необычностью грусти поэта: грустно, но светло, печаль, но светла, грусть спокойна, уравновешенна, а не аффектна, не страстна.
Попробуем раскрыть эту загадку, пойти по возможной скрытой логике переживаний поэта, логике, не осознаваемой поэтом в момент вдохновения. Иначе бы получился не Пушкин, а Илья Сельвинский.
Одухотворенность, животворность красоты Кавказа, воспетой многими поэтами, в том числе и самим Пушкиным, могла породить в поэте отклик, пробудить в нем глубинные, врожденные человеческие сущностные состояния, пробудить то, что античные философы называли Эросом, “животворящим и всепроникающим началом” (А.Ф. Лосев ) – так осмысливали дохристианские философы влечение всего к единству со всем, – пронизывающую и объединяющую мир любовь (любовь – другая ипостась гармонии, красоты).
Это чувство могло повести за собой другое, так часто посещавшее поэта и бывшее причиной его печали, – чувство конечности человеческого существования и всех его проявлений на фоне бесконечности. (Потом М.Ю. Лермонтов выразит подобную мысль более резко: “Любить... но кого же? ...на время – не стоит труда, А вечно любить невозможно”.). Такое переживание могло пробудить чувство-воспоминание о земной, преходящей любви. Ритм стихотворения становится прерывистым – “тобой, тобой...” Печаль обостряется. Но красота природы, ее гармония, её божественная сущность вызывает в поэте подобную же гармонию, глубокое религиозное чувство единства с миром. После своеобразного бунта, вызванного неудовлетворенностью жизнью, наступает переживание единства с миром, общих свойств с миром-бытием. Да, земное дорого, оно есть непосредственно, здесь и сейчас. Но – и вот оно, проявление непосредственной мудрости Пушкина, связанной с доверием поэта своей глубинной интуиции, может быть, врожденного знания , которому мы боимся доверять, – любовь, слиянность всего со всем есть и проникающее свойство бытия, в том числе и свойство человека. И потому возникают заключительные строки – спокойные, величавые, мудрые, заключающие в гармонию все разнообразные всплески чувства в стихотворении:
И сердце вновь горит и любит от того,
Что не любить оно не может.
Человек “обречен” любить, если он развивается естественно, в соответствии со своей духовной природой.
Энергия восприятия красоты и неутоленной страсти дает энергию поэтическому творению. Гармония – это состояние, когда явление входит в слиянность с целым, а не только с единичным, приобретая высший смысл. Даже в двух последних строчках есть вспышка страсти: “И сердце вновь горит (!)”...Но это чувство, не исчезая, входит в спокойное уравновешенное состояние, состояние совершенства внутреннего мира поэта. Стихотворение заканчивается “женской” рифмой (с ударением на предпоследнем слоге), что проявляет как бы растворение чувства, состояние героя в состоянии мира, ибо любовь и есть проявление в человеке жажды творения, энергии, которой наполнен космос.
И тогда новую наполненность приобретает первая строка: «На холмах Грузии лежит ночная мгла...» – ночь, звезды, небеса, ощущение близости космоса, бытия, в масштабах которого горы Кавказа – всего лишь “холмы”, но встроенные во вселенную, и они приобретают величие. А какой громадный смысл приобретает земной момент, запечатленный поэтом в данном стихотворении.
Строка “и любит от того, что не любить оно не может” приобретает свой последний смысл лишь тогда, когда она понимается не как частное состояние, или признание, а лишь в контексте всеобщей природы, в процессе течения вечной жизни, в особенностях проживания человека в мире, в природе самого человека, в структуре мира.
В момент создания стихотворения в 1829 году вечная форма и вечная энергия пережили всплеск и рождение в единичном – живом поэте, в нем столкнулись вечное и преходящее, и преходящее перешло в вечное (таков, по В. Соловьеву, смысл искусства), благодаря возможностям искусства и гению его создателя, произошло важнейшее космическое событие: а именно – обогащение космоса, преображение части его пространства из хаоса в гармонию, в момент творения стиха возник “магический кристалл”, по выражению самого поэта, гармонический кристалл, скажем мы. С того момента 1829 года “живая форма”, форма– смысл, приобретшая реальность существования в материальном, стала фактом нашего бытия и фактом вечным, что бы уже ни произошло на планете Земля.
Когда же мы переживали это стихотворение (не прочитывали рационалистически внешнее содержание, что очень просто, а именно переживали все оттенки смысла, ритма, интонации, образов и их единство, что уже трудно и не всем доступно), и в нашей душе повторилось состояние поэта (не меньше!), мы сами породили с помощью поэта “магический кристалл”. Стихотворение вызвало ответное состояние в тысячах душ и породило через них тысячи подобных гармонических образований. Космос тысячекратно обогатился гармонией. Поистине, – глагол, преображающий человека и через него весь мир.
Итак, художественным предметом поэзии Пушкина можно назвать преображение хаотического движения жизни в духовно-гармонические образования на основе бытийности, то есть проникновения в художественную ткань целостности бытия, высочайших его состояний. Все поэты, заслуживающие такого названия, стремятся к этому. Но пока что только Пушкин представил нам “чистейшей прелести чистейший образец”, нечто, близкое к идеалу. Потому я и говорю о его поэзии – “преображающий глагол”, поэзия, преображающая хаос мира в гармонию.
Поэт блестяще выполнил высочайшую миссию человека, дарованную нам Богом, – духовно преображать мир. Поэзия Пушкина – это преображенное пространство мира, духосфера, это пространство, отнятое у хаоса, обоженное пространство. Преображающее действие поэзии Пушкина распространяется, как животворящая энергия солнца, на другие пространства и времена, на нас с вами.
И хотя сегодня мир переживает состояние, далекое от гармонии, и наше время даже в самых строгих научных трудах называют трагическим, я убежден, что в грядущем веке востребованность Пушкина возрастет. Человечество устало от низких ценностей, источника всеобщей трагедии, – деньги, власть, престиж, роскошь, секс, – оно уже потянулось к истинным, сущностным, духовным ценностям человека. Пушкинский живой и вдохновенный мир летит нам навстречу из будущей эры человечества.
Project: Moloko Author: Огородников Юрий
В чем гениальность Пушкина? Чем Пушкин отличается от других поэтов? читать здесь
Бунин и Пушкин читать здесь
Пушкин и Байрон читать здесь
Да здравствует Пушкин! Вечер в ЦДЛ смотреть здесь