Моя прабабушка прожила сто лет. Последние шестнадцать лет своей жизни она провела в моем присутствии, вернее, наличии. Внуков и правнуков было чрезвычайно много, и я удивляюсь, как это она в свои годы различала нас среди этого цыплячьего щебета. Это немножко обидно: из ста лет только шестнадцать пришлось на меня — но что поделаешь! В семье ее называли «бабка-старушка». Она была скромным, тихим человеком и последние два года своей жизни сильно страдала оттого, что не может ходить и доставляет всем крайнее неудобство. Но и здесь ее выручала природная смешливость. Оказывается, столетнее чувство юмора может быть таким же свежим, как и шестнадцатилетнее. С бабкой-старушкой мы сошлись в тот чудесный год, когда я неожиданно для всех стал христианином. Прабабушка с детства пела в церковном хоре и оставалась верной пению даже в сто лет, и меня в церкви влекло именно пение, и клирос я предпочитал алтарю. Вы помните свое первое Рождество? Мне кажется, это отличный вопрос для духовного упражнения: