— Владимир Сергеевич, женитесь на мне.
Молодой учитель от неожиданности издал гортанный звук и неуклюже открыл рот, отчего прямо на рубашку вылился отпитый из термоса чай. Яна со смешком наблюдала, как по светлой ткани расползлось коричневое пятно.
— Прости, что?! - он замахал мокрой одеждой перед грẏдью, надеясь, что она тут же высохнет.
Его вчерашняя ученица продолжила на полном серьёзе:
— Ну, вы же сказали, что я вам нравлюсь.
— Нравишься, но не настолько!
Яна словно получила пощёчину. Владимир Сергеевич понял, что сморозил что-то не то.
Девушка сама пригласила его на вечернюю прогулку за скалы и прихватила с собой нехитрый перекус: печенье и чай. Владимир Сергеевич проследил, как по влажному песку пробегает маленький крабик и прячется среди морских валунов, что, грудясь, разделяли дикий и поселковый пляжи.
— Я имею ввиду, что ещё слишком рано, да и общались мы всего один раз. Помнится, в тот день ты сказала мне, что встречаешься с Серёжей. Когда это было? Неделю назад?
Яна задрала подбородок.
— Мы с Серёжей рассталась. Я его с Тонькой застукала, представляете?
— Не уверен, - опешил Владимир Сергеевич и перестал потрясать рубашкой.
— В общем, с ним всё. Конец.
— И за что он так с тобой?
— Говорит, устал от однообразия, хочет идти дальше. Ну, вы понимаете, что имеется ввиду. Очевидно, Тонька не прочь этого... разнообразия.
Яна поджала губы, изо всех сил стараясь не заплакать.
— И ты решила отомстить ему, выйдя замуж за меня? Очень приятно!
Тут Яна не выдержала и затряслась в рыданиях. Владимир Сергеевич сочувственно погладил её по плечу.
— Любuшь его, да?
— Сказать по правде, - всхлипнула Яна, - больше нет, чем да. Мы давно друг от друга отдалились. Просто обидно. Он, кстати, к вам меня ревновал, замечал, как вы смотрите... К тому же, я подумала, что у вас ведь возраст такой - женительный, и раз я вам нравлюсь...
Владимир Сергеевич смутился.
— Яна, тебе ведь всего 17! Я хотел... Не знаю... Пообщаться с тобой! Узнать друг друга поближе. Мне, признаюсь, здесь одиноко. Я довольно застенчив... - он набрал пригоршню песка и швырнул в набежавшую на берег волну. - Считаю, что сейчас тебе нужно думать о другом. Например, о поступлении.
— Я говорила вам, что не могу, мой папа...
— Помню! Но в конце концов, не зря же существует заочное отделение! - перебил её Владимир Сергеевич.
Яна взглянула на него удивлённо. О таком варианте она не задумывалась.
— Но там вступительные испытания... Я не готовилась. Весь год, считай, проваляла дẏрака.
— И всё-таки ты подумай, - наставнически кивнул молодой человек.
Солнце опускалось за горизонт. Солёный, с примесью водорослей запах исходил от воды. Какое-то время они сидели молча и каждый думал о своём. А может и не думал... Когда совсем рядом бескрайнее море шепчет нескончаемую песнь, первые трели которой начались ещё на самой заре времён, тяжёлые думы развеиваются сами собой. Просто слушать его, просто ловить момент гармонии и единения с миром.
— Вы помиритесь. Мне так кажется. Всё у вас будет хорошо, - сказал как можно более ровно Владимир Сергеевич.
— С Сергеем? Ни за что! - выпалила Яна и заговорщицки сощурилась на него: - Владимир Сергеевич, а давайте будем с вами дружить - крепко-крепко! Назло всем врагам!
— Разве у нас есть враги? - удивился он, а про себя с нежностью подумал: "девчонка... детство ещё в голове".
— Нет, это я так... Для перчинки.
— Тогда я, конечно, согласен. Даже рад, - улыбнулся молодой человек, - Только прошу тебя, называй меня просто Вова.
— Вова! - повторила Яна, встала, закружилась по песку и решила основательнее испробовать имя на вкус, повторив несколько раз: - Вова, Вова, ха-ха-ха! Пойдёмте, Вова, ветер свежий, я начинаю замерзать!
Владимир залюбовался стройной девушкой в жёлто-зелёном ситцевом платье. Он тоже встал и они направились к отлогому спуску. Оранжевым и мягким красным догорал приморский закат. На осыпающемся подъёме Владимир подал Яне руку и сказал:
— Только давай на ты, ладно? Раз мы теперь друзья.
Яна вновь улыбнулась. Ей было так хорошо на душе, хотя не прошло и двадцати минут, как она рыдала из-за гадкого Серёжки.
— Я только за.
Разница в возрасте по большей части находилась только в их головах. У Яны была прекрасная фигура - всё на своих местах. Рядом с худощавым и молодым, совсем не битым судьбой Владимиром Сергеевичем, они смотрелись вполне благозвучно.
К сожалению, Яна провалила экзамены в институт культуры, чему она не сильно расстроилась, так как по специальности "живопись" в нём предусматривалась только очная форма обучения. Зато её приняли в художественное училище. Ничего! Три года отучится, а там мало ли как дальше сложится жизнь!
Ещё одно лето на острове. Ещё одна маленькая жизнь. Тёплое, всегда юное лето бежало быстрыми, но мелкими шажками, бежало плавно и легко, не оступаясь, не стесняясь своей беспечной молодости и красоты. Бежало вперёд. И как те барашки на гребнях волн, что сходят на нет с приближением к берегу, оно незаметно исчезало среди пожелтевшей осенней листвы. Золотой октябрь, гọлый ноябрь... Вот уж декабрь хмурится, завывая циклонными ветрами за Яниным окном.
Нарядная и взволнованная, она накрывала праздничный стол. Возвращаясь на кухню с пустыми руками, то и дело водила пальцами по губам, вспоминала их первые пọцелуи с Вовой. Это случилось ещё в ноябре. Тихо-тихо вёл себя в тот день дубовый лес и только под ногами гремел отшумевший листопад. И последние, самые цепкие листочки, уже коричневые и ссохшиеся, сдаваясь, падали с лысых, остро пронзающих небо крон. Это было так по-взрослому серьёзно и так по-влюблēнному сладко. А сегодня у Яны день рождения и девушка пригласила только Владимира. Ей исполнялось восемнадцать.
Отец несколько портил вечер, докучая Вове своими планами на следующий год. Он вывалил перед молодым человеком кипу книг о садоводстве. В начале ноября, по просьбе отца, Яна с Вовой засадили каждый свободный клочок земли саженцами яблонь и груш, в том числе и половину огорода. Папа вознамерился выращивать фрукты и мечтал, что в будущем сможет организовать их сбыт. Ухаживать за садом мужчина обещал самостоятельно, но посадить их с одной ногой никак не мог. Теперь он придумал насадить по весне и абрикос.
— Получится, вот увидите! Я их на зиму утеплять буду - соломой там, лапником... О! Да много чего!
Молодые люди не разделили его восторгов.
— Папа, на острове очень плохо растут абрикосы, ты же знаешь, - заметила Яна.
— А у нас будут! Вот смотри, Вова...
Отец опять раскрыл занудную книгу. Яна закатила глаза. Потом, когда все расслабились от выпитого вuна, Владимир торжественно попросил минуту внимания и сделал Яне предложение руки и сердца, стҏашно при этом волнуясь. Отец раскрыл рот, выронил книги и уставился на дочь.
— Да! Я согласна! - тонким голосом ответила Яна.
Они обнялись, зашептались и только через пару минут вспомнили о папе. Двое влюблēнных, не отрываясь друг от друга, горящими глазами смотрели на хозяина дома, не зная, спрашивать ли у него разрешения или же просто ждать ответа.
— Да и я согласен, Госnоди, чего уж тут, раз вы всё решили. Давайте выпьем за это, что-ли, ё-моё! - разволновался мужчина.
Молодые поженились весной и стали жить в доме Яниного отца. На свадьбу к ним приезжали родители Вовы. Все друг другу понравились. Родной матери о таком счастливом событии девушка не сообщала.
Яна старательно училась, ездила на сессии, а чтобы не заскучать дома, несколько дней в неделю подрабатывала на норковой ферме. Наполненные тихим счастьем месяцы перерастали в годы. Через три весны, когда папин сад во всю цвёл, а после плодоносил, Яна окончила училище и решила не поступать в институт. У неё появилась возможность работать по специальности в школе - место учителя рисования пустовало ещё с нового года. Так супруги стали учительствовать вдвоём.
Конечно, не о такой карьере художника мечтала Яна, но остров маленький, посёлок один и возможностей других не было. Она отводила душу, рисуя настоящие картины в свободное время. "Возможно, когда-нибудь, всё изменится..." - неясно мечтала Яна, изображая осенние сопки. Эх...
Она поняла, что беременна, когда вела первый урок у шестиклассников. Перед работой её всё утро мутило, потом вырвало во дворе на снежную кучу. Сначала Яна решила, что отравилась, а позже, на уроке, обратила внимание на хорошенького, беленького мальчика Мишу Фандорина и вдруг подумала: "Мне бы такого сына красивого..." Голова внезапно закружилась, едва ощутимо кольнуло низ живота... Яну осенило и она захлебнулась радостным предчувствием материнства. Как хорошо, что уже январь - успеет отработать второй год до декрета!
Когда животик заметно округлился, у Яны начался отпуск. В один из дней заволновалась цветастая кошка. Яна взяла её на руки и удивилась, что Мурка и не думает стареть - зелёные глаза ясные, лоснистая шёрстка... А ведь живёт у них с самого Яниного детства.
— Папа, сколько лет нашей кошке?
— А кто её знает! Прибилась к нам уже взрослой, когда тебе было лет пять и до сих пор хоть бы хны ей, - ответил отец, не отвлекаясь от телевизора.
— Странно. А котята у неё были?
— Никогда не приводила! И с котами не была замечена.
Яна внимательно заглянула в кошачьи глаза. Мурка нервничала и стремилась к входной двери. Тут-то и раздался стук.
На пороге стояла болезненной худобы женщина с серым, измученным лицом. Яна тщетно силилась узнать её. Что-то знакомое есть в чертах...
— Здравствуй, Яна! Поди, не узнаёшь меня? Татьяна я. Вспомнила? - тихо, чтобы больше никто не расслышал, зашептала гостья.
Яна изменилась в лице. Почти шесть лет они не виделись. Шесть долгих лет.
— Выдь во двор, прошу тебя, не хочу заходить в дом. Есть разговор.