Вступительные экзамены сданы, списки зачисленных вывешены. Ура! Я студентка первого курса химико-технологического института - ИХТИ. До сентября далеко, можно спокойно отдыхать.
Немного погуляла с подругами по городу, позагорала на речке и уже собиралась в деревню к бабушке. Но об отдыхе пришлось забыть…
После очередного посещения речки, достаю из почтового ящика странное письмо с обратным адресом ИХТИ. Ну, думаю, наверное, отчислили за что-то. Открыла письмо, не заходя в квартиру. Читаю: - «Уважаемая Галина Евгеньевна! Поздравляем Вас с успешной сдачей экзаменов и зачислением на первый курс неорганического факультета ИХТИ.
Вы, как вновь поступивший(ая), обязаны явиться 1 августа на ивановский кирпичный завод, где должны отработать 21 день. При неявке, Вы будете отчислены из списков студентов». Далее подпись ректора и печать.
Откровенно говоря, я испугалась отчисления, тем более, что это была вторая попытка за лето стать студенткой. Первый раз у меня не хватило балла для зачисления в МФТИ, а сейчас не примут, если я не отработаю 21 день. Испугалась, и решила, что буду работать.
Кирпичный завод №5 находился у чёрта на куличках. От моего дома до завода надо было добираться целых полтора часа, с пересадками на двух видах транспорта. Мама мне нарисовала схему проезда, номера троллейбуса и автобуса, которые должны были привезти меня к рабочему месту.
Доехала я до места благополучно, без приключений. Толпы студентов первого курса у отдела кадров я не увидела. На стульчике сидела только маленькая худенькая девочка весом не более 45 кг. Мы познакомились, девочку звали Наташа Закурина. Нас оформили разнорабочими в ночную смену.
Приключения начались…
Мы с Наташей не знали, что в ночную смену малолетки (нам не было 18 лет) не допускались ни по Технике безопасности, ни по КЗОТу. Кроме этого, работать мы были должны в горячем цеху, ещё одно нарушение КЗОТ.
В этот же день мы приступили к работе. Работа начиналась в 23-00.
Цех представлял собой огромное помещение с крышей, но без стен. Цех был оборудован рельсами и конвейером.
Сезонные рабочие, женщины с красными скуластыми лицами, обвязанные платками, на русском говорили плохо. Они все были из мордовских деревень, где, видимо, были плохие учителя русского языка. Женщины говорили мало, нас не замечали, могли, проходя мимо, задеть плечом или рукой. Они занимались самой тяжёлой и мужской работой. Открывали заслонки у печей и специальными крюками вытаскивали из печи поддоны. При этом орали друг на друга и матерились уже по-русски.
Мы с Наташей должны были выгружать горячие кирпичи с поддонов и укладывать их на конвейер. В конце конвейера другая бригада женщин перекладывала полу остывшие кирпичи в тележки. Тележки с кирпичами увозили куда-то уже по рельсам.
Всем этим женским «войском» руководил начальник смены Коля, мужик лет 55. Подвыпивший начальник приставал к женщинам, но они не позволяли «лишних» вольностей с его стороны, и Коля, как мне казалось, боялся их. Нас он называл по именам и на «Вы», уважал!
В «обеденный» перерыв мы пили кефир с мамиными пирожками и размышляли о том, что мы попали на эту работёнку, «как кур в ощип». Смена закончилась в шесть утра.
Дома я проспала до самого вечера, ни пить, ни есть не хотела. К 23-м часам я снова была рядом с кирпичами.
Так продолжалось пять дней. И в последнюю смену уже под утро Наташа упала в обморок. Прибежал Коля, суетился, кроме нашатыря и мази от ожогов в аптечке ничего не нашлось. Коля постоянно тыкал в нос Наташе пузырёк, даже после того, как она очнулась.
Одна из тёток, работавших рядом с нами, принесла кружку крепкого сладкого чая и положила Наташе на лоб мокрый платок. Через час Коля отвёз её на заводской машине домой.
Когда я вышла на работу после выходных, Наташи не было. Николай пришёл в цех и объявил, что мне больше работать не нужно, звонили из института.
Амнистия!
Первого сентября встретились с Наташей. Она рассказала, что её мама устроила в институте скандал и написала письмо в прокуратуру о неправомерных действиях администрации вуза, о том, что в письме угрожали её дочери отчислением.
Так закончилось моё трудовое воспитание на кирпичном заводе. А второго сентября мы уже ехали на «картошку» в Тейковский район, Ивановской области. И снова мы ехали в кузове грузовика, было человек 20. Кто сидел, кто ехал стоя. Тогда о безопасности, видимо, никто не думал.