Здравствуйте, дорогие друзья!
Как только стало известно, что у мамы деменция, у всех, кто был рядом возник один и тот же вопрос:
- Что будет с нею? Интернат? Или кто-то возьмет уход на себя?
Я не понимала сути этого вопроса. Мне-то было ясно: если у матери есть дочь, то, конечно, же она будет ухаживать. У моей мамы есть я. Близкие друзья пытались вразумить меня. Они говорили, что я просто не понимаю, за что берусь, что у меня не хватит выдержки, что я пожалею о своем решении. Напоминали о том, что я могу больше пользы принести, если буду работать. Угрожали, что никто не оценит.
Я слушала. Соглашалась со всеми. Аргументы несокрушимы. Их множество. Это так. У меня же был лишь один ответ:
- Я не могу ее оставить.
С одной стороны, мою стратегию определяло сострадание к маме.
А с другой - я очень хорошо подумала о себе. Знаю свой характер. Люблю, когда сама уважаю себя. Мне важно было понять: потом, когда мамина история закончится, и я останусь один на один с собой, смогу ли я смотреть себе в глаза или не посмею поднять их?
И до последнего вздоха в душе будет тлеть позор того, что я ее оставила. И во что превратится моя жизнь? В настоящий ад. Этого я точно не хотела.
Следуя принципам глубоко уважаемых мною философов-стоиков я спросила себя: что в этой ситуации зависит от меня?
Сначала уточнила то, что от меня не зависит:
- тяжелый диагноз, сам факт того, что у мамы деменция, а не какой-нибудь гастрит,
- течение неизлечимой болезни: медленная или стремительная деградация,
- длительность ухода за мамой.
Затем нашла то, что от меня зависит полностью:
- получение мамой необходимой и своевременной медицинской помощи,
- ее жизнь без пролежней,
- создание для мамы физического комфорта: сухая теплая постель, уютная проветренная комната,
- мамино пребывание в родных стенах, среди знакомых предметов, запахов, звуков,
- организация сбалансированного питания качественной и вкусной едой,
- устройство ее досуга так, чтобы мозговые функции поддерживались как можно дольше, а настроение сохранялось в стабильности,
- способность успокаивать маму: я знаю, что делать, чтобы ей было не страшно в ее иррациональном чужом мире,
- чтобы она, абсолютно беспомощная, не подверглась насилию в любой форме.
Когда перед тобой такой расклад, то раздумывать некогда. Я сосредоточилась на том, что полностью зависит от меня и начала действовать. Об этом расскажу позже.
Сейчас, когда у меня за спиной почти три года ухода за дементной матерью, я могу отстраненно и даже спокойно проанализировать то решение принять уход за мамой на себя.
Да, было очень тяжело. Да, я даже попала в зону эмоционального и физического выгорания просто потому, что не умела организовать свою жизнь в новых суровых условиях. Но я выбралась из этого опустошающего состояния и готова делиться способами и приемами самосохранения при уходе за дементными больными.
Об этом я начала рассказывать в своей книге “У моей мамы деменция. От отчаяния к принятию”.
Со временем я сумела наладить нашу жизнь так, что сейчас у меня есть время для моей личной жизни, увлечений и заботы о себе.
Когда меня спрашивают о том, не жалею ли я о своем решении, я твердо и спокойно отвечаю, что возможно это самое главное мое решение, и оно было единственно верным для меня.
P.S. Добавлю: никогда не кину камень в того, кто определил своих близких в интернат. Я лишь поделилась тем, как это было у меня.
С заботой о вас. Татьяна Кручинина.
Благодарю за лайки и подписку.