За окошком белым-бело, время движется к Рождеству. Шеф собрал за одним столом самых главных по волшебству. В рюмках плещется не вода, чтоб спокойствие сохранять.
— В нашем городе, господа, неприятности. Да, опять. Не соскучились? Очень жаль. Надо быстро решить вопрос. Что там есть у кого: скрижаль, зелье, посох, печаль, невроз. Сорри, мальчики, понесло. Вероятно, сказал не то. В переулках таится зло. Злей не видел ещё никто. Понимаю, плохая весть. Пригодится любой предмет. Добровольцы, наверно, есть? Добровольцев, конечно, нет.
Шеф серьезен, циничен, хмур, чуть рассержен и неженат. И качается абажур, и блаженствует тишина.
Кларк — отрада седых матрон и любительниц красоты — тычет пальцем в соседа:
он?
— А давай, дорогуша, ты.
Кларк выходит, чеканит шаг, у него невесёлый смех. Он выносливый, как ишак, он действительно лучше всех. И его задолбали все — мы в тебя очень верим, Кларк. Да, особенно тот сосед. Стать бы маленьким, словно кварк, раствориться в толпе, пропасть, не отсвечивать, не шуметь. А не лезть к преисподней в пасть и вообще позабыть про смерть. Кларк в разведку идёт — не в бой. Зло хохочет из-за угла. Как же трудно не быть собой, если сильно боишься зла.
Кларк не воин и не герой, он волшебник, и это плюс. Вечно возится с детворой, но признаться, мол, я боюсь — для него перебор уже. Мысли крутятся в голове. Кларк доходит до гаражей, он сворачивает левей, в переулок (ау, бандит) и летит, как снаряд во тьму, понимая — ну вот, летит. Ощущая — хана ему.
Окончательно, насовсем. На другой стороне земли
бродит Кларк, и ему лет семь. Облака над ним, журавли. Абсолютно неведом страх и сомнения, что потом.
Кларк волшебник, не дым и прах, всемогущ. У него есть дом, мама, ёлка, подарков воз,
Сабля, пушка и вострый меч. Их должны принимать всерьез, опасаться подобных встреч переулки, где, правда, тьма (рядом старые гаражи).
Кларк мечом тренирует взмах.
Мрак трясется, вопит, дрожит.
Кларк глядит на мальца в упор (с шумом рушится пьедестал).
Очень стыдно, что с неких пор Кларк намного трусливей стал.
Прислонившись спиной к стене, растекаясь, как молоко, просит Кларк: ты поможешь мне? Улыбается Кларк: легко.
За окошком почти рассвет. Шеф доволен — какой успех.
Кларку сорок волшебных лет. В семь — он точно был лучше всех.