Крейсер I ранга «Память Азова» — среди броненосных крейсеров российского флота этот корабль стоит особняком, поскольку
по своей архитектуре он заметно отличается от отечественного типа океанского броненосного крейсера, который развивался усилиями русских судостроителей (начиная с первого в мире винтового корвета с поясным бронированием «Генерал-Адмирал»), более всего походя
на современные ему французские крейсера. Само его появление полно загадок.
Общепризнано, что этот корабль проектировался инженерами Балтийского завода, однако до сих пор не найдено исчерпывающих ответов на вопросы о том, кто именно, почему и при каких обстоятельствах выдал задание, кем и как разрабатывался проект. Видимо, недаром литература о крейсере довольно скудна. Однако, сохранившиеся в архивных фондах документы все же позволяют уточнить некоторые обстоятельства его создания
и службы.
Проектирование океанского крейсера
Полуброненосный фрегат «Память Азова» стал третьим кораблем, получившим это имя вследствие высочайшего повеления от 17 декабря 1827 года, вслед за 74-пушечными линейными кораблями архангельской постройки, сошедшими на воду в 1831 и 1848 годах.
Строившийся в рамках 20-летней программы 1882 года, он, вместе с тем, являлся продуктом ее ревизии в 1885 году управляющим Морским министерством, вице-адмиралом И. А. Шестаковым. Именно его
Р. М. Мельников справедливо называет инициатором постройки фрегата, однако следовало бы уточнить, когда и какой именно крейсер адмирал собирался строить.
Удовлетворительного ответа на этот вопрос в сохранившихся источниках нет. Вместе с тем, известно, что на четвертом месяце пребывания
в должности руководителя морского ведомства И. А. Шестаков поставил перед адмиралами и ведущими корабельными инженерами вопрос
о выборе иностранных прототипов для строительства боевых кораблей основных классов.
Третьим пунктом его записки от 18 мая 1882 года значилось: «Избрать тип крейсера 1 ранга, без брони или с тонкою бронею по WL, с большим запасом угля и скоростью 17 узлов при довольно уважительной артиллерии (9'')».
Определенного ответа на вопрос, почему он обозначил именно такие технические данные, нет. Можно лишь предполагать, что причин имелось несколько.
К тому времени в печати уже не первый год появлялись сведения
о быстроходных коммерческих судах, в которых содержались данные, свидетельствовавшие, что число таких пароходов, совершающих океанские плавания со скоростью 12 уз, за период 1875–1882 годов возросло с 25 до 65, а со скоростью свыше 14 уз — с 10 до 35. Наибольшая же их скорость достигала 17 уз.
Разумеется, спустя два года эти цифры увеличились. Старые парусно-паровые крейсера, и при благоприятных условиях развивавшие около
13 уз, не могли угнаться за такими пароходами. Между тем, именно быстроходные почтово-пассажирские суда, перевозившие наиболее ценные грузы и дипломатическую переписку, не без основания считались первоочередными целями: от их поимки следовало ожидать наибольшего резонанса и паники на мировых биржах.
Кроме того, события Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, когда Россия в ответ на появление английской Средиземноморской эскадры
у Константинополя закупила в США и Германии несколько пароходов, переоборудовав часть их в крейсера, побудили британское Адмиралтейство произвести аналогичный опыт. Англичане приобрели
и успешно вооружили пятью 64- и одним 40-фунтовым орудиями пароход «Hecla», причем, без установки добавочных подкреплений, что значительно ускоряло работы. Это позволяло при необходимости
за короткое время создать большое число сильных вспомогательных крейсеров, способных участвовать в защите морских торговых путей.
Наконец, еще во второй половине 1870-х годов ведущие морские державы приступили к строительству быстроходных крейсеров для своих флотов. Франция в 1876 году построила 16,9-узловой фрегат «Tourville» (5600 т), на следующий год Англия спустила на воду крейсер "Iris"
(3730 т) развивавший 17,9 уз, а за ним однотипный "Mercury".
Французское общество "Ateliers et Chantiers de la Loire" построило крейсер "Milan" (1600 т), достигший на испытаниях 18,4 уз. В противовес им второстепенные морские державы стали обзаводиться не менее резвыми и к тому же хорошо вооруженными кораблями.
К 1882 году первенцы нового типа уже занимали стапеля верфи фирмы Армстронга в Эльсвике, и на следующий год чилийский флот получил крейсер "Esmeralda" (2180–2970 т; два 254- и шесть 152-мм орудий), показавший на испытаниях скорость 18,28 уз. Там же строился для Италии 17- узловый крейсер "Giovanni Bausan", со столь же мощным вооружением.
Впрочем, «эльсвикские» крейсера готовились служить во второстепенных флотах, И. А. Шестакова же скорее заботила перспектива встречи будущих российских крейсеров с британскими "Raleigh", "Shah",
на вооружении которых состояли 229-мм пушки, или с недавно спроектированными кораблями типа "Imperieuse", с их четырьмя 234-мм
и десятью 152-мм орудиями.
Основания для подобных предположений имелись: перед тем как доверить Ивану Алексеевичу пост управляющего министерством, его ненадолго сделали председателем Кораблестроительного отделения Морского технического комитета (КО МТК), и, чтобы войти в курс дела,
он в октябре 1881 года совершил поездку по английским и французским портам, где старался ближе познакомиться с современным судостроением.
В Петербург он приехал «с запасом замечаний». Этот багаж, несомненно, позволял оценить перспективы развития кораблей разных классов, одновременно подталкивая к более широкому шагу вперед при постройке собственных крейсеров.
Примечательно, что И. А. Шестаков заговорил об этом уже после того, как завершилась разработка упоминавшейся судостроительной программы, начатая его предшественником, контр-адмиралом А. А. Пещуровым, и на утверждение императора были представлены документы, в которых определенно говорилось о намеченном строительстве четырех крейсеров «фрегатского» (с 1892 г.— первого) ранга по 5800 т водоизмещением, что свидетельствует об ориентации на тип «Дмитрия Донского». Такой подход имел основания, ведь программа составлялась по распоряжению прежнего генерал-адмирала, поэтому она не могла не учитывать позиции тогдашнего председателя КО МТК вице-адмирала А. А. Попова, пользовавшегося авторитетом у великого князя Константина Николаевича. Между тем, составленный по указаниям А. А. Попова проект «Дмитрия Донского» продолжал линию развития полуброненосных фрегатов, намеченную «Генерал-Адмиралом» и «Мининым».
Эти корабли могли составить костяк тех отрядов из двух — трех крейсеров, которые А. А. Пещуров считал возможным, при необходимости, отправить в двенадцать районов мирового океана для пресечения неприятельской торговли.
Смена руководства морским ведомством, произошедшая после гибели императора Александра II от рук народовольцев 1 марта 1881 года, внешне на 20-летней программе не сказалась: И. А. Шестаков так же считал целесообразным держать в океане отряды кораблей, и даже более крупные, чем предполагал его предшественник.
Но отказ от конструкторского наследия А. А. Попова становился вопросом времени, не в последнюю очередь из-за неприязненного отношения к нему императора Александра III, еще до восшествия на престол писавшего К. П. Победоносцеву: «Говорят, эта скотина Попов приехал вчера сюда. Дай Бог, чтобы скорее покончили мы с ним и с его округлением отечественной корабельной архитектуры».
Много переживший на своем веку, испытавший тяготы опалы,
И. А. Шестаков, конечно, едва ли рискнул бы карьерой и встал на сторону бывшего сослуживца. Однако для корректировки пути развития крейсеров существовали и другие, более основательные соображения, прежде всего, ожидавшееся появление в иностранных флотах, главным образом, английском, достаточно быстроходных и хорошо вооруженных кораблей, превосходивших строившиеся полуброненосные фрегаты типа «Дмитрий Донской».
Впрочем, движение по новому пути предстояло начинать не в силу единоличного решения: вопрос о перспективах судостроения был поставлен перед совещанием адмиралов и ведущих корабельных инженеров, на заседаниях которого обсуждались прототипы будущих кораблей. Совещание собиралось 18, 27 мая и 10 июня, завершившись уже после того, как высочайше утвержденная 20 мая 1882 года судостроительная программа формально вступила в силу. Однако и оно проблемы выбора прототипа крейсера I ранга не решило.
Некоторые авторы считают, что первым крейсером, построенным
в соответствии с представлениями управляющего министерством, стал «Адмирал Нахимов». Но такое мнение безосновательно. В журнале КО МТК от 10 июня 1882 года этот корабль, копировавший "Imperieuse", фигурировал в качестве прототипа океанского броненосца.
На роль же прототипа крейсера I ранга претендовали менее крупные корабли, вроде отечественного «Дмитрия Донского», английских "Inconstant", "Iris", французского "Tourville", водоизмещением около
6000 т. Правда, несмотря на множество образцов, КО МТК ни один из них не признало подходящим для воспроизведения.
Заметим, что 29 сентября 1882 года И. А. Шестаков обратился
в Государственный Совет с просьбой выделить средства на постройку двух «океанских броненосцев» типа "Imperieuse", как у нас тогда считали, по 8400 т водоизмещением, на Галерном островке и Балтийском заводе,
а также одного крейсера типа «Дмитрий Донской» на Невском заводе. Правда, вскоре планы изменились: в декабре того же года вместо второго "Imperieuse" было решено строить более крупный броненосец — будущий «Император Александр II», а вот постройку крейсера I ранга вовсе отложили.
О причинах такого решения ничего не известно. Можно предположить, что определенное влияние оказывали финансовые затруднения: в начале 1880-х годов государство не могло выбраться из постоянных бюджетных дефицитов, что заставляло урезать сметы всех ведомств, включая
и морское.
Недаром И. А. Шестаков 24 ноября 1883 года записал в дневник: «Все-таки не дали мне на второй балтийский броненосец, хотя позволили обратить всю экономию на постройку». Представляется также, что сказалось и отсутствие готового к реализации проекта.
На протяжении трех последующих лет вопрос о крейсерах «фрегатского» ранга не поднимался. Морское министерство сочло возможным ограничиться закладкой на стапелях Галерного островка, арендованных «Обществом Франко-Русских заводов», двух корветов — «Витязь»
и «Рында». Но ранней весной 1885 года И. А. Шестаков опять заговорил
о строительстве быстроходных крейсеров, не уточняя, должны ли они быть броненосными.
Что же его заставило вновь задуматься о таких кораблях?
Продолжение в журнале "Мидель-Шпангоут" №45...
© Р. В. Кондратенко
Перед Вами фрагмент статьи из альманаха "Мидель-Шпангоут" №45/2016
Ещё больше интересной информации и сами книги у нас в группе https://vk.com/ipkgangut
Друзья, если статья вам понравилась - поддержите нас лайком и/или репостом, напишите комментарий. Наш канал - молодой, нам очень важно ваше мнение и поддержка!