Какое- то время жила я в Кувшиново. Это районный центр по дороге из Торжка в Осташков.
Небольшой городок, потерявшийся в шуме старинных лип, городок со своей интересной историей, со своим внутренним миром.
В Кувшиново всего 8- 9 тыс.населения, причем одна из этих тысяч работает на старинной бумажной фабрике, расположившейся на слиянии рек Осуги и Негочи.
Кирпичных домов к городке мало. Только в центре. На Семи ветрах и в Черёмушках.
Ну от силы, наверно, домов двадцать - тридцать наберётся. (Надо при возможности пересчитать...)
Центр - кирпичный... А округа - вся старая, деревянная, в огромных, развесистых липах, душных до головокружения в конце июня -месяца.
По улице Челюскинцев летом ещё и коровий колокольчик побрякивает.
Живут люди за резными наличниками на улицах Чайковского, Демьяна Бедного, Энгельса и прочих замечательных личностей и смотрят на пятиэтажки, возвышающиеся вдалеке.
Смотрят и думают иногда: " Ах, пожила бы я в пятиэтажечке... Как хорошо, повернул кран и вода потекла, какая хочешь: хоть горячая, хоть холодная, повернул рукоятку, и синий огонек газового пламени лижет дно эмалированной кастрюльки с супом. Напустил в ванну воды, и грейся сколько угодно... Не то что в деревянном доме, все принеси, согрей, растопи...." Облизываются люди на жизнь в пятиэтажках.
А они стоят, подбоченившись, на улице Восьмого марта, На Советской... Уткнувшись своими подножиями и в сизый, наждачный асфальт, изогнувшийся неширокими, покатыми улицами.
Знала я одну такою женщину. Как пойду гулять с собакой в деревянный квартал, так наткнусь на нее. Идёт, скособочившись, со своей маленькой, немного замурзанной белой собачкой. Песиком... Прямо скажем не для деревенской службы заведённой.
Знаете, бывают такие собачки, их на открытках рисуют с бантиками на шеях.
Собаченок хотел было посвататься к моей Мотька, но даже моя небольшая дворняга Мотька была для него исполином.
В общем, совсем никудышный был пёсик.
Так вот как пойду в этот замечательный, пахучий то сиренью , перевешивающейся через забор, то черемухой, то жасмином, то липовым цветом , квартал, так и столкнусь с этой женщиной и ее собачкой.
Грустные у нас разговоры с ней были. Жаловалась она на то, что умер у нее муж, осталась она одна с больным сердцем. А надо носить воду, дрова, копать огород, и как хорошо бы пожить в пятиэтажке, никаких забот не ведая...
- Что вы!...- Отговаривала ее я.- Да вы заскучаете... Здесь какая благодать - вышел во двор трава. Заглянул на грядку - укроп, лук - свой , родной домашний....
В тепличке огурчик сорвешь. Потрешь о подол и сьешь с таким хрустом и смаком, как никогда не сьешь пестицидный из магазина.
Нет, думаю, нельзя ей переезжать, точно заскучает.
- Да?..- Сомневалась женщина, поглядывая на своего обнюхивающего с Мотькой пса. - А сердце? Мне же нельзя ничего...
-Ну как хотите...- Говорила я .- Заскучаете только...
Ещё несколько раз мы встречались с женщиной и всегда она заводила этот разговор.
Наконец, я уехала из городка, но потом приехала как - то в баню.
Да, в баню. Баня в Кувшиново старая. Построенная ещё Юлией Михайловной Кувшиновой. Для своих рабочих с бумажного предприятия. Кирпич в кладке бани красный, плотный, столетний. Лестница широкая, парадная. Промывочные широкие с маленькими цементными топчанами. С проржавелыми кранами в центре залов.
Пойти помыться в субботу утром в баню - одно удовольствие.
Пошла я в баню и вижу вдруг знакомый профиль. Грустные глаза, Унылые щеки.
Она...Женщина с улицы Чайковского.
Подошла я к ней, спрашиваю: "Ну, как переехали?"
- Ой, переехала...- Сразу заголосила она.- Ой, привыкнуть - то не могу...Целый день сижу на верхотуре, а выйти - то некуда... Смотрю сверху на свой деревенский район, и душа кровью обливается. Вот они липы, трава, земля в огородах и полисадниках, а достать- то никак. Дом продан... Грустно- то как...Вот хоть в бане помыться, как человек. А то в этой ванной намоешься разве...
- Вот тебе и поворот...- Подумала я. - Вот тебе и оборотная сторона медали. Не предупреждала ли я ее о возможных сожалениях. Не говорила, ли...
Сама - то я тоже, нажившись в городке среди дымящихся асфальтов, среди городского "ничегонеделания", устремилась в деревню
Ближе к воде, земле, приветливому лесу, машущему мне из- за речки мохнатыми еловыми ветками.
Стосковалась я по укропному духу, по огурцам в пупырышках, по малиннику в сосняке, по диким ягодам брусники, по пузатые грибам на крапчатых ножках. По дикой смородине. По чернике между еловых лап. По воздуху, который можно пить и глотать. И вернулась в деревню.
А сидеть в рае казённой пятиэтажки, даже среди теплой воды из крана и податливого огня газовой горелки, нет, увольте...Лучше вскакивать с утра и топить печку , чем сползать неспеша и смотреть в запотевшее окно на заманчивый, пахучий деревенский мир. И не быть частью его... Нет, уж...Это не про меня...
-
Читайте...
-
