Его напор. Испуг и скорбь переплелись, и вылились босые, нагишом
За синие ворота.
Как странно… Голос, кажется, знаком. Как если он из половин,
Где я одна, а он – другая половина. Теперь сращён.
Такая вот родня.
А может боженька узнал, что я горда, как сто павлинов?
Вдохнул тогда поглубже боль мою и страх, и что там есть ещё…
И крикнул за меня?
Я слышала сегодня страшный крик. От радости так не кричат.
Как будто по вселенскому стеклу вселенским же ножом
Прошёлся сильный кто-то.
Похоже, он совсем не озорник. Для этого уж больно жутковат
Его напор. Испуг и скорбь переплелись, и вылились босые, нагишом
За синие ворота.
Как странно… Голос, кажется, знаком. Как если он из половин,
Где я одна, а он – другая половина. Теперь сращён.
Такая вот родня.
А может боженька узнал, что я горда, как сто павлинов?
Вдохнул тогда поглубже боль мою и страх, и что там есть ещё…
И крикнул за меня?