В промежутках между чтением романов Дмитрия Быкова познакомился с еще одной книгой Ивана Шмелева, второй прочитанной мною у него после «Няни из Москвы». Оба эти романа заметно отличаются от «Лета Господня» и «Богомолья» полным отсутствием слащавости, обостренным драматизмом и даже порой (в случае «Истории любовной») описаниями, что называется, «на грани». Однако, в отличие от бунинских «Темных аллей» эротизм в «Истории любовной» какой-то особенный, целомудренный. Для Шмелева ориентиром в амурных описаниях является, безусловно, Тургенев (не зря герой его романа с ума сходит по Зинаиде из «Первой любви») с его острой конфликтностью, никогда не переходящей грань вкуса и меры. Герой «Истории любовной» умудряется влюбиться сразу в двух девушек, сочетать в своем сердце два чувства, при этом он невероятно мечтателен и горяч.
В рецензии на анимационный фильм Александра Петрова «Моя любовь», поставленный как раз по данному роману Шмелева, я много писал о святоотеческом понимании мечтательности как воротах греха, о том, что в мультфильме Петрова это очень хорошо показано. Однако, в романе главный герой не только не осуждается автором за его полеты воображения, но и само ощущение греха появляется у него лишь ближе к финалу, после весьма драматических событиях в домах по соседству. Герой «Истории любовной» почти весь роман ходит по тонкой грани, не погружаясь в блуд лишь чудом (видимо, здесь Шмелев прав, показывая, как сами обстоятельства не дают герою потерять невинность). Бог особым образом покровительствует девственникам: если, чтобы пасть в блуд впервые, нужно много усилий, то потом к греху человек привыкает, и осуществлять его становится все легче и легче (так, впрочем, не только с похотью).
Когда читаешь «Историю любовную», очень интересно следить за метаморфозами влюбленности главного героя: действительно лишь девственник, духовно невинный человек может так превозносить женщину, как это делает Тоня. Тот же, кто привык к блуду, воспринимает противоположный пол достаточно примитивно и прозаически – там, где грех, нет места поэзии. Кроме того психологически точна шмелевская характеристика Тони как влюбленного сразу в двух девушек: в одной манит невинность, в другой – опытность. Раздвоение образа женщины в мужском сознании применима и к взрослым мужчинам: восхищаются одними, спят с другими. Это, конечно, не аксиома, но часто встречающийся факт (вспомним пример Блока и его жены).
«История любовная» - это, безусловно, исследование отроческой влюбленности, ее опасности даже для верующего человека. Для Шмелева дело даже не в том, что гормоны бушуют, мешая думать (хотя в описании состояний главного героя он потрясающе точен), а в том, что чувство греха у влюбленного человека притупляется, восхищаясь идеальным образом, им самим созданным, он упивается и его телесной стороной. Для понимания сути конфликта романа важна фигура гимназиста-нигилиста Женьки, с которым главный герой ведет постоянные споры: Женька, быть может, демонстративно, верит лишь в физиологию, Тоня же противоставляет ей влюбленность в идеал. Стоит ли говорить, что оба подхода сильно обедняют объект любви, уродуя его. Большое значение в романе имеют письма Тони и его стихи, они очень хорошо показывают, в какие дебри заводят отрока воображение и мечтательность.
Однако, без мечтаний и воображаемых образов не бывает юности, именно поэтому, по мнению святых отцов, молодость – это самый опасный период в жизни человека. Стечение обстоятельств и Божественное вмешательство в жизнь Тони спасло его целомудрие: с греха была сдернута маска привлекательности, и отрок увидел бездну, ужаснулся ей и отшатнулся от своего объекта поклонения. Быть может, Шмелев этого и не хотел, но описывая отношения Тони и Паши и противоставляя их отношениям героя с Серафимой, он, как христианский писатель, подспудно показал, что, когда невинны оба влюбленных, спастись от греха гораздо проще, чем когда один из них «опытен»: сама персептивная оптика, то, как человек видит мир, разная у блудников и девственников.
Можно сказать, что главная воспитательная цель у романа Шмелева довольно обширна и адресована прежде всего подросткам: будьте осторожны, когда влюбленны, храните свое целомудрие, ибо, потеряв его, вы уже не вернете то возвышенное восприятие другого человека, которое присуще лишь невинному взгляду.