Картошка была крупная, бугристая. Из такой дети делают кукол, а хозяйки стараются не покупать: начисто не вымоешь, чистить замучаешься. Но косоглазый мужик продавал картошку дёшево, и к его телеге выстроилась очередь. Стояли, чесали языками:
— Слыхали, какой страх-то? Кладбище перекопали, богохульники!
— Да кому охота грязь месить! Кабаны это.
— В наших краях кабанов отродясь не водилось! Помяни моё слово, мертвяки это выкапываются.
— Ох, лишенько нам!
Бабы примолкли, торопливо разобрали последнюю картошку и разбежались по домам. Продавец ссыпал выручку в карман обтрёпанного пиджака, тронул поводья. Костлявая лошадёнка затрусила по грязной дороге прочь от деревни. Мужик лёг в телегу, надвинул на глаза шляпу-гречневик. Усмехнулся, вспомнив, как заделался огородником. Прошлой осенью забрали из этой деревни всех парней на войну, а он как раз поблизости случился. Ну, и подсел к новобранцам, предложил в кости сыграть. Шустрый ему парнишка попался, из прирождённых ведьмаков. Усмотрел и рога под шляпой, и копыта в сапогах. А на желание с чёртом сыграть не побоялся, дурашка. Обрадовался, когда выиграл. "Ежели положит нас, — сказал, — вернёшь всех домой. Живыми".
В ту же осень их и покрошило. Хорошо ещё, что тела в деревню привезли, не пришлось косточки по полям собирать. После похорон чёрт в каждую мoгилy по картофелине закопал. Озимая-то картошка сильная вырастает. Ох, и намаялся потом — с душами возись, людям глаза отводи, чтобы не замечали ботву на могилах... Зато теперь есть чем гордиться.
Телегу тряхнуло, под боком чёрта что-то шевельнулось. Он пошарил в куче ботвы и вытащил картофелину, похожую на человечка. Даже глаза и рот имелись. Ну, ясно, проявилась ведьмачья сила.
— Спрятался, значит, — чёрт нахмурился. — Ворочаться из-за тебя не стану. Брошу в канаву, сам дойдёшь, раз такой шустрый.
— Пaдлa ты! — картофельная физиономия сморщилась. — Не о том уговор был!
— Да ну? Я вас домой вернул. Всех, живыми. Или скажешь, что картошка не живая?
— Так съедят же!
— Съедят или на семена оставят — не моя печаль. Думать надо было, когда желание загадывал.
— А давай ещё раз сыграем.
— Ладно, — чёрт ухмыльнулся. — Выиграешь — исполню твоё желание. Проиграешь — съем.
Когда кидали кости, он не жульничал. В игре это последнее дело, по тебе же ударит. Да и какая разница: что проигрыш, что выигрыш — всё одно развлечение. Картофельный ведьмачок выкинул две четвёрки. Чёрт погремел костями, кинул, не глядя. Четыре и пять.
— На шабаше в котёл пойдёшь, — он щёлкнул картофелину по носу и сунул в карман. Сам улёгся поудобнее. Потрудился, пора и отдохнуть.
* * *
В кармане было душно и тесно. Рядом позвякивали монеты. Они ещё помнили тепло человеческих рук, мечты, боль... "Баю-баюшки баю", — как наяву пропел голос матери. Не понимая толком, что делает, картофельный человечек подхватил колыбельную. Вскоре услышал, как захрапел чёрт.
И тогда из картофельного тела полезли тонкие белые ростки. Пробуравили пиджак, рубаху, кожу... Потекла по росткам сила, понесла душу. Чёрт замычал, но не проснулся.
* * *
Лошадь остановилась, принялась щипать траву на обочине. Солнце перекатилось через небо. Наконец мужик в телеге сел и ошалело помотал головой. Неловко перевесил ноги через борт, встал, уронив гречневик. Хрипло рассмеялся. Достал из кармана сморщенную картофелину, посмотрел в косящие глаза.
— Ну что, кто в конце концов выиграл? — сказал мужик.
— Дypак ты необученный, — пробормотала картофелина. — Чёрта обыграть нельзя. Послушай меня...
— Не нужна мне твоя наука! — он бросил картофелину на дорогу, наступил, растирая в грязную кашу.
Чуть не упал, вовремя уцепившись за телегу. Сел, стащил сапоги, посмотрел на раздвоенные копыта. Снова обулся. Подобрал гречневик, отряхнул и плотно натянул на рога.
Что дальше? Он, вроде, собирался вернуться в деревню, но зачем? Забыл...
Он пошарил в карманах. В одном позвякивали монеты, в другом перекатывались кости. Куда же он ехал? В трактир, должно быть. Чёрту там самое место.
Он подобрал поводья.
— Н-но, кляча проклятая!
Лошадь послушно затрюхала по дороге. Чёрт покачивался в телеге и хмурился. Он помнил, что недавно играл с кем-то в кости. Но с кем и на что? Проиграл он или выиграл? Должно быть, выиграл, ведь чёрт проиграть не может.
---
Автор рассказа: Ольга Кузьмина
---
Пасечник
Октябрь 1918 г.
Старый каменный дом серел среди голого сада. Кое-где трепыхались на студеном ветру ярко-желтые кленовые листья. Мелкий колючий снег впивался в нежную кожу, оставляя мокрые дорожки. Непонятно было: снег это или слезы. Мама куталась в пушистую шаль, накинутую на ночную рубашку. Ноги, красивые изящные ступни, узкие в щиколотке, были босы. А она, шестнадцатилетняя девушка, обнимала мать. Отец, успевший накинуть серую офицерскую шинель при аресте, отдал ее дочери, а сам, в бязевом белье, разутый, стоял на снегу, гордо вскинув голову.
- Именем революции! Пособников проклятого режима, мироедов и царских подпевал наша свободная, красная республика жестоко наказывает! – громко выплевывал злые слова вместе с парком, вившимся из жесткого рта, молодой паренек, совсем еще мальчик, безусый, с нежным пушком на румяной щеке, - И потому вы, проклятые контры, приговариваетесь к беспощадному расстрелу. Отряд! Ц-е-е-ельсь!
Мать дико, надрывно закричала:
- Что вы делаете, ироды! Пощадите ребенка! В чем она виновата? Будьте вы прок-ля-я-я-ты во веки веков! Пусть дети ваши, и дети ваших детей…
Она не успела договорить: грохнул первый выстрел, второй. Мать упала. Отец, бросившийся на винтовки, умер сразу. Осталась она одна, шестнадцатилетняя, в шинели, еще хранившей отцовский запах. Молоденький, очень красивый паренек улыбнулся ей и подмигнул синим глазом:
- По бандитской сволочи, отря-я-я-яд, пли!
***
Женщина проснулась, вся мокрая от пота. На лбу выступила испарина. Этот сон мучил ее уже очень много лет, с самого детства. Что это было? Генетическая память? Предупреждение? Психоз? Она не могла ответить на свои вопросы. Встала с постели, прошла на кухню, чтобы накапать себе валерьянки. Поверхность оконного стекла, черная, словно базальт, отражала бледное женское лицо.
Она обхватила руками растрепанную голову. В висках опять стучали маленькие остренькие молоточки.
Она знала этого паренька из ночного кошмара.
Глава первая
Август 2018 г.
Перрон быстро опустел. Да на нем-то и людей было мало: уж какие тут люди. Пара грибников, да несколько пожилых женщин, возвращавшихся из города домой. Белое северное солнце разошлось не на шутку: раскалило бетонную площадку и жарило макушки людей, как ненормальное. А народ не жаловался: им, беломорцам, за счастье считался редкий ясный денек – тягомотные, долгие дожди надоели до смерти: в огороде и так ничего не растет толком, и сено гниет. Пусть жарит солнышко, на здоровье.
За железнодорожной насыпью царствовал краснотал. Но через пять метров его теснил глухой еловый лес – медвежий буреломный рай. Тайга съедала, отвоевывала занятые человеком позиции. И с ней некому было бороться – обезлюдели нынче места: выродились здесь человеки.
В небольшой деревеньке, расположившейся по другую сторону от железной дороги, доживали свой век самые стойкие, самые упрямые люди, в основном – бабульки, так и не пожелавшие бросить свои крепкие, на века отстроенные дома.