У меня зависть к Паперному, выведшему в «Архиве Шульца» сверхэрудированного Шушу:
«Они остановились у головы Бальзака.
- Подлинников Родена не существует вообще, - начал Марк. - Через сорок лет после смерти Бальзака французские писатели Société des Gens des Lettres заказали Родену скульптуру. Срок был восемнадцать месяцев. Роден работал семь лет. Писатели взбунтовались и стали грозить судом. За эти семь лет Роден изучил всё что можно про Бальзака, сделал десятки, если не сотни, небольших гипсовых моделей. В конце концов выбрали одну из его моделей, мастера сделали с неё большую гипсовую копию и выставили в Салоне, где она не понравилась никому, кроме худождников-импрессионистов.
- Это можно понять, - вставил Шуша. – Это чистый импрессионизм.
- Именно. Поэтому-то за него вступились Тулуз-Лотрек, Моне и даже Сезанн. Роден обиделся и оставил большую гипсовую модель у себя дома. Только через двадцать два года после смерти Родена с этой большой копии сделали бронзовую отливку, которая до сих пор стоит на бульваре Монпарнас. А музеи мира наполнены отливками и копиями, сделанными с маленьких и одной большой модели. Какая-то часть из них – в этом доме».
Зависть моя, потому что я не знаю, смог ли б я определить, что это «чистый импрессионизм».
Для меня внешним признаком импрессионизма в скульптуре является нарочито незаглаженная поверхность, чтоб та выражала сама по себе радость жизни, разнообразно представляя игру света и тени на себе, поверхности. Я не уверен, достаточно ли груба поверхность, изображающая домашний халат, в который завернулся Бальзак. Или изображающая какие-то рытвины на коже щёк и переносицы Бальзака. Волосы не в счёт – их клочья могли б и в натуре, у самого Бальзака, быть грубыми.
Вроде, да: всё – грубо. Но я ж смотрю после прочтения, что это Роден (импрессионист). Кто меня знает, если б я смотрел на этот прямо бархатный, сияющий в длинных складках халат, не зная, что это Роден? Нет, на нём, конечно, есть какие-то незаглаженные наплывы. Но заметил ли б их я?
Ещё хуже, если б мне сказали, что это памятник Бальзаку, но не сказали б, что Родена. Бальзак же этого ого! А для меня существует формула идеала импрессионистов: хвала абы какой жизни. – Я ж до сего дня не знал, что в быту Бальзак был очень неприятен: грязнуля, обжора, некрасиво кушающий… Мне б хватило для «абы какой жизни» заметить, что скульптор одел великого человека в… домашний халат? Что это-де не великий человек изображён, а отвратительный…
16 декабря 2021 г.