Куплетист Владимир Кемпер, известный под сценическим псевдонимом Коралли, выступал на эстраде с десяти лет. Рано оставшись без отца, молодой Володя колесил с куплетами по стране, охваченной Гражданской войной, — пел перед «белыми», «зелёными» и «красными». Он понемногу пел, ловко бил чечётку и конферировал. Публика всегда тепло принимала симпатичного артиста.
В 1930 году он встретил молодую начинающую певицу из Харькова — Клавдию Шульженко. Она уже была популярна в Ленинграде: пела в небольших концертах перед киносеансами. В её репертуаре уже значились мегапопулярные «Кирпичики», «Шутка», «Гренада» и «Папиросница».
Познакомились они в поезде, отправляясь на гастроли в Нижний Новгород. Там и сблизились: бродили в паузах между концертами по городу и бесконечно разговаривали. Коралли быстро понял, что эта женщина — «его». Клавдии тоже понравился забавный куплетист, открыто выказывавший ей своё восхищение. Вернувшись в Ленинград, Шульженко раздумывала, что делать с этим романом, ведь она только-только закончила многолетние отношения в Харькове.
Владимир Коралли был красив, знал толк в женщинах и, благодаря годам скитаний, умел справляться с любыми бытовыми трудностями. Он решил завоевать Клавдию во что бы то ни стало: даже съездил в Харьков представиться её родителям. Он произвёл на них прекрасное впечатление, о чём мать Шульженко поспешила сообщить дочери в письме.
Сама Клава находилась в смятении. Она то затягивала с ответом на письма Коралли, то, наоборот, писала по нескольку раз в день:
Я тоже сердцем никогда не лгу,
Над чувством не терплю опеки.
И вот тебе сказать могу:
Ты привязал меня к себе навеки.
И вот могу еще раз повторить,
Поставив сердце на колени,
Что ты даешь мне право жить,
Взбираясь к счастью на ступени.
Теперь ты там, на дальнем берегу,
Отдашь другой свою ко мне любовь...
Ты, милый, верь. Одно сказать могу,
Что причинишь мне этим сердца боль.Мне без тебя так пусто и мертво —
Труд не пьянит, и милое не мило.
Ах, жизнь моя, ну для чего
Меня двойным ты чувством наделила!
Эти безыскусные стихи, написанные 24-летней Клавдией весной 1930 года, выдают её душевную бурю. Коралли был готов жениться, но его еврейская мама из Одессы поначалу была против: его брат Эмиль уже был женат на «Ивановне». Однако со временем мама сменила гнев на милость. На гастролях в Одессе она приняла невестку на редкость гостеприимно.
Владимир безоговорочно признал лидерство жены. В их дуэте он взял на себя роль «второго номера», конферансье и любящего мужа, на чьи шутки живо откликался зал. Началась семейная жизнь в Ленинграде: две огромные комнаты на Кировском проспекте Клавдия обставила дорогой антикварной мебелью.
Однажды ей представили молодого человека с глазами с поволокой. Он улыбнулся и произнёс: «Илья Жак. Счастлив буду писать для вас». Владимир поначалу был рад новому соавтору жены, но вскоре поползли слухи, что Жак влюблён в Клавдию и та отвечает ему взаимностью. Несмотря на репутацию примерного семьянина, Коралли бывал страшен в гневе — случались и вспышки с битьем посуды. Впрочем, свои мелкие интрижки он грехом не считал, а Клавдия старалась смотреть на них сквозь пальцы.
Рождение сына Гоши в Харькове на время отодвинуло все страсти на второй план. В профессиональной жизни тоже кипели события: Клавдия пробовалась в кино, вела переговоры с Григорием Александровым о роли в «Веселых ребятах», но в итоге роль досталась Любови Орловой.
Шульженко работала не покладая рук. Её лирическая манера часто подвергалась критике за «недостаток пафоса». Тем не менее в народе уже гремели «Руки», «Записка», «Андрюша», «Челита». В 1939 году она получила четвёртую премию на Всесоюзном конкурсе артистов эстрады.
Война застала их на гастролях в Ереване. Сын Гоша был в Харькове, и Клавдия едва не сошла с ума от тревоги, когда не смогла забрать его по пути. Спас ситуацию Аркадий Райкин: проезжая мимо в другом эшелоне, он крикнул ей из окна: «Клава, Гоша со мной!»
Всю блокаду супруги провели в Ленинграде в составе фронтовой концертной бригады. От недоедания умер отец Клавдии — о его похоронах в мертвом городе она до конца дней не могла вспоминать без слёз. Именно в годы войны родилась песня-символ — «Синий платочек».
После победы семья перебралась в Москву. Они получили квартиру на Спиридоновке, увлечённо её обустраивали, но семейные узы слабели. В 1951 году на Шульженко обрушилась волна идеологической критики, её перестали приглашать на концерты. «Выдохлась наша Клавдия Ивановна», — шептались за спиной. В 1955 году поползли слухи о её увлечении молодым врачом. Новый 1956 год супруги встречали порознь, а вскоре последовал развод.
При расставании Коралли поступил жестко: начал раздел имущества, разделил лицевой счёт, превратив общую квартиру на Спиридоновке в коммунальную, в ней жила невестка Виктория с внучками, а еще соседи. В скандал оказались втянуты друзья, включая Леонида Утёсова. Четверть века совместной жизни остались позади.
В 50 лет великая певица оказалась в комнате коммуналки, совершенно не приспособленная к быту. На неё обрушились проблемы, о которых она раньше и не подозревала. Растерявшись, она звонила друзьям, но ответы были холодными — все устали от их затяжного развода. В какой-то момент она хотела лечь и умереть. Но Клавдии Ивановне было суждено прожить долгую жизнь. Как и Владимиру Коралли, который пережил свою бывшую жену на двенадцать лет.
По просьбам читателей. О поздней любви Клавдии Шульженко читайте здесь