Марина весь день прибиралась, драила квартиру — хоть и съемная, а все-таки своя. Вымыла даже зеркала, и из них глядела на нее красивая молодая женщина. В сущности, еще вчерашняя девочка: двадцать с небольшим — разве это женщина? Но девочка уже самостоятельная.
После окончания педучилища никаких перспектив в обычной жизни у нее не было — не учителем же в школу идти, чтобы потом томиться в вечном безденежье, как родители? Нет уж. Устроившись секретаршей в одну из открывшихся в последнее время бесчисленных мелких фирм (на дворе стояли девяностые), она мечтала о большем.
И Вадим — именно он, как она теперь понимала — давал ей шанс на это «большее»! Познакомилась она с ним недавно. Очевидно было, что парень он непростой. Насчет своего прошлого он темнил, насчет настоящего — еще больше. «Хотя кто же сейчас не темнит?» — спрашивала себя Марина, понимая, что в такое лихое время это, возможно, самый лучший вариант.
Вадим прикрывался тем, что работал слесарем (или кем-то там еще) в каком-то не то ОПП, не то ОПТ. Марина запомнить, а тем более расшифровать аббревиатуру не могла. Единственное, что она знала: нечто похожее постоянно произносили в передачах про криминал. Поэтому Вадим, очевидно, проговорился.
Вадим был крепкий, даже накачанный мужчина, старше ее, немногословный. Чувствовался в нем какой-то стержень, который бывает у военных, а также… вот у таких темных личностей. Немногословие придавало Вадиму шарм. Он как будто что-то скрывал от Марины. Что-то скорее всего нехорошее. Не хотел ее пугать.
И татуировка! Вот что Марину особенно впечатлило: у Вадима на плече была татуировка. Что она означала, она, естественно, не знала.
Иногда, особенно по ночам, на Марину нападал страх: а вдруг Вадим окажется бандитом? Страшило ее даже не то, что его «умения» могут обернуться против нее. В их отношениях она не сомневалась (к тому же Вадим не был ревнив, да и поводов к ревности Марина не давала). Страшило то, что из криминального мира просто так не уходят. И если Вадим действительно состоял в банде, то ему с этим придется жить до конца дней. И конец этот — Марина вспоминала в такие моменты фильм «Калина красная» — может оказаться не за горами.
Ему жить с этим. А ей? Ведь если у них все сложится, то она, значит, станет женой бандита? И как тогда быть?
Впрочем, такие мысли посещали Марину нечасто. К тому же и сама она была девицей не из робких, и такой сценарий чем-то даже начинал ей нравиться. Была не была, живем все равно один раз.
И вот теперь Марина готовилась встретить своего кавалера из поездки. Прощаясь неделю назад, он произнес с легким оттенком иронии, что едет к родителям, поможет по хозяйству, и Марине что-нибудь привезет. Она решила, что Вадим снова темнит. И ехал он не к родителям, а на какое-нибудь дело, и ехал не «помочь по хозяйству», а, наверное, разбираться с конкурентами.
Ну а насчет «и тебе что-нибудь привезу» — тут Марина терялась в догадках. Что, интересно, дарят бандиты своим пассиям? Золотое колье? Серьги, которые стоят не меньше машины? Сложно было даже представить.
Вадим на прощание ослепительно улыбнулся, сел в свою вишневую девятку («Машина явно для прикрытия, не такой он простой», — думала Марина каждый раз, видя его железного коня) и укатил в неизвестном направлении. Неизвестность этого направления так заводила! Чего только Марина не воображала про своего кавалера.
Вот и сейчас она стояла у окна квартиры, которую, кстати, помог снять именно Вадим, и выглядывала вишневую девятку. Был конец августа, темнеть начинало рано, но Марине непременно хотелось заметить его прежде, чем раздастся заветный стук в дверь.
Но каким-то образом она его все же пропустила, услышала стук, и в легком халатике открыла дверь. Вадим радостно улыбался.
— Привет! — сказал он.
— Привет! — поздоровалась Марина и уже потянулась к нему руками и губами.
— Подожди, — сказал Вадим. — Я привез тебе кое-что.
— И что же это такое? — игриво поинтересовалась Марина.
Вадим, улыбнувшись, достал откуда-то сбоку, из-за двери, большой мешок.
— Что это? — Марина испугалась. Уж не мepтвoe ли тело притащил ее ненаглядный бандит?
— Картошка, — радостно сказал Вадим. — С родительского огорода! Тебе мама и батя привет передают.
И он, большой и крепкий, занес, как пушинку, этот мешок картошки в прихожую, слегка отстранив Марину. Та оторопела.
— Картошка? — спросила она.
— Ну да, — все так же продолжал улыбаться Вадим.
— Это в смысле, которую из земли выкапывают? — еще раз спросила Марина.
— Ага.
— Так ты это мне хотел привезти? — недоуменно спросила Марина. «Неужели серёжек не будет?» — сокрушенно подумала она.
— Да! — подтвердил Вадим. — Время-то непростое, надо как-то жить-выживать! — он хотел было обнять Марину, но вспомнил, что руки грязные, и, уйдя на кухню, включил кран.
Марина стояла в коридоре и не могла прийти в себя. Картошка, мама с папой, что это вообще такое? Она тоже направилась на кухню. Вадим намылил даже лицо и теперь плескался в раковине.
— Погоди, — сказала Марина. — Так ты значит не этот?
— Чего? — не слышал Вадим из-за шума воды.
— Ну, не этот, — повторила Марина громче, — ты не бандит, что ли?
— Кто? — спросил Вадим и засмеялся. — Бандит?
— Ну… — Марина совсем стушевалась и не знала, что сказать.
— Ты что, думала, что я бандит? Ха-ха-ха, — смеялся Вадим.
А Марине было обидно. Нету, значит, никакого будущего. Сейчас только бандиты умеют зарабатывать. А если Вадим не бандит, значит, и ей, Марине, ничего не светит. Она надулась, но решила теперь-то допросить своего ухажера.
— Ты же говорил, что в ОПГ работаешь? — спросила она с нажимом.
— Где? — удивился Вадим, — не в ОПГ, а в ОПП. Опытно-промышленное производство. Работал раньше, теперь закрыли его, перешел вот в домоуправление. В местное, кстати. От него до тебя ближе, чем до меня.
— А почему слесарь?
— Какой слесарь? — не понял Вадим.
— Ты говорил, что слесарем работаешь.
— Не слесарем, а токарем, — улыбнулся Вадим. — А сюда сантехником-тепловиком устроился теперь. Здесь хоть платят, директор — знакомый мой.
— А татуировка? — не унималась Марина.
— Так это с армии, — невозмутимо ответил Вадим.
— А девятка почему вишневая? — чуть не рыдая, сказала Марина.
— А чем тебе девятка не нравится? — не понял Вадим.
— Я думала, у тебя машина для прикрытия, что ты дела воротишь! Что тебя бандиты уважают! Что ты мне серьги привезешь, что мы потом уедем куда-нибудь и жить будем безбедно! А ты, ты… А ты, оказывается, сантехник! — и Марина, разрыдавшись, убежала в другую комнату.
Вадим стоял, ошеломленный. «Вот тебе на, — подумал он, — и за спортсмена меня принимали, и за военного… Но чтобы за бандита! Ну и времена. Раньше женщина узнала бы, что ее парень бандит, испугалась бы, пустилась наутек. А теперь это вроде как престижная профессия».
Вадим постоял немного и подумав, пошел к Марине. Она сидела в зале на диване и размазывала по щекам слезы. Он присел рядом, обнял ее за плечи.
— Расстроилась? — спросил он. Марина в ответ кивнула.
— Бандиты — они ведь не Робин Гуды. Они могут и… Эх ты, девочка моя ненаглядная, — и Вадим обнял ее.
— Ну, ничего, — ответила наконец Марина. — Мешок картошки это тоже хорошо. Надолго хватит.
И она, простив Вадима за то, что он оказался не бандитом, тоже обняла его.
---
Автор рассказа: Игорь Ипатов
---
Сердце мое - не камень
Центр профпаталогии на улице Мечникова представлял собой небольшое здание. Милый такой домик с маленькой дверью. Внутри оштукатуренные светлые стены и уютные беленькие кабинетики. Ничего особенного, кроме одного – в эти уютные кабинеты редко кто заходил без нервной дрожи.
Все равны. Никаких взяток. Строгие и неподкупные врачи. Здесь царил равнодушный строгий порядок, а посетители никогда не бузили и не качали права. Качни тут, ага, мигом развернут. И поедешь к себе домой, часто километров за триста от больничного комплекса. Без допуска на работу. А коли ты без допуска, так и развернет тебя начальник:
- Ехай, дорогой, обратно. За свой счет. Не получишь допуск, можешь даже не приходить.
Государственные служаки, полицейские, спасатели, пожарные, водители, понуря голову, едут обратно:
- Простите, нервничал! Не буду больше.
А нервничают они из-за того, что не совсем здоровы. У нас в стране абсолютно здоровых - днем с огнем. А смертей и инсультов во время работы – сплошь, и рядом! Вот потому и создана принципиально строгая комиссия, чтобы выявлять патологии, дабы устранить опасные заболевания.
Отличная идея. Бинго! Только в итоге получается ровно наоборот: мужчин, не прошедших комиссию увольняют, как профнепригодных. Остаются те, кто просочился через медосмотр. И пашут счастливчики за двоих, а то и за троих. Через пять лет такого труда их отсеивают. Докажи-ка инвалидность, чтобы пенсию получать. Попробуй! Не получается? То-то. Пусть тебя жена кормит. А то, вишь, сидит на твоей шее, добреет, как упитанная корова. Нечего тут, отойдите, у нас полы намыты!
Терапевт Мария Александровна Пушнова сегодня даже чаю не попила – народ идет, и идет. Три договорных предприятия! Двести четыре человека! Молодых очень немного – все больше превалирует средний возраст, да выше среднего. Все трясутся, и от этого практически у каждого второго давление зашкаливает до критических отметок. Занижать нельзя, нужно учитывать объективные цифры. Пушнова отправляет «проштрафившихся» в коридор: прийти в себя и вернуться на повторное обследование. Те обливаются потом, бледнеют, краснеют, и…
Да, многие чуть в обморок не падают. Работа у многих – единственный на семью источник дохода. Вот и не выдерживают нервы. Как жить в маленьком затрапезном городке, где кто-то шибко умный решил, что сорока тысяч для кормильца – самое то! Интенсивность, видите ли, не такая.
А если так, то давайте и цены на бензин, да на продукты понизим. Ставки на кредиты уменьшим. Что не нравится? Интенсивность покупок не такая же, как в больших городах. А торгаши и не думают эти цены опускать, наоборот, накручивают, взвинчивают до предела. Радуйтесь, товарищи. А вешаться – смертный грех!
Мария Александровна прекрасно понимала несчастных работяг. Но и сама поделать ничего не могла. Да и привыкла к разнообразным мужским истерикам за годы работы. Могла холодно отрезать:
- Ступайте! Нечего тут театр устраивать!
В общем, Гингема врачебного царства. Нет, она не злоупотребляла своей властью. Но и авторитет разрушать не позволяла. Ни-ко-му из смертных!
А сегодня Мария вымоталась окончательно. Заглянула в коридор – два человека осталось. Мужчина и женщина средних лет, причем женщина, скорее всего, не по её, Марии душу, а просто – группа поддержки в одном лице. За руку супруга держит и поглаживает ее, успокаивает. Мужик, здоровенный, квадратный такой, с солидным жировым рюкзаком вместо живота, заметно волнуется. Есть из-за чего: отъел себе загривок, на вид явный гипертоник, благодаря хорошему, очень хорошему аппетиту.
- Проходите, - Пушнова пригласила «страдальца» в кабинет.