Глава 18.
Я вскочил с дивана и заходил по залу, пыхтя сигаретой. Остановился у окна, за окном темно, только холодная одинокая луна.
- Да он был настойчив! – рассуждал я. – А потом он успокаивал её, говоря, что все через это проходят, и в этом нет ничего плохого. А потом он попросил её встать перед ним и стал ею любоваться, рассматривая каждый изгиб молодого тела. Да он умел находить нужные слова, такие приличные фразы, которые прикрывали его похоть. В его случае настойчивость действует, как обучение, таких «простушек» как Света, хорошим манерам. По всей видимости, он в плотских утехах, умудрялся создавать свои правила приличия. И этим он старался «благоустроить» свои желания.
Я в ужасе закрыл глаза и понял, что как непросто жилось неопытной, вырвавшейся из-под родительской опеки взрослой девочке. А я её ещё достаю своими расспросами.
- Нужно встать и пойти в спальню к своей любимой и перечеркнуть все-то плохое, которое было, между нами.
Я встал с дивана и направился к двери нашей спальни, но неожиданно остановился.
- А как же послание в конверте? – задумался я. – Может быть ну его к бесу? Выбросить и забыть?
Мне, захотелось разорвать содержимое конверта, полученного из тог света. Я направился к своему пиджаку, весящему на спинке стула, из внутреннего кармана пиджака достал этот злополучный кусок бумаги. Открыл его и взял в руку фотографию. Пристально осмотрел её и вернул на место в конверт.
После этого лёг на диван и попытался уснуть, но тут я услышал за дверью тихие сдавленные всхлипывания. Подошел к двери и тихо приоткрыл её.
Света сидела на полу, прислонившись спиной к стене, с опущенной головой и платочком в руке. Я подошел к ней и помог встать. Её била сильнейшая дрожь по всему тела, я подвёл её к постели и укутал в одеяло, она крепко прижалась ко мне. Пришлось мне лечь с ней, укутавшись в одеяло. Через время она согрелась и уснула. Я попытался встать, но её уже расслабленные руки снова прижали меня к ней. Так мы и уснули в одной постели.
Я проснулся от какого-то ели слышного шороха бумаги. Приоткрыв, один глаз я увидел, что Света сидит на кровати рядом со мной и разглядывает наш семейный фотоальбом, а рядом на постели лежала небольшая вазочка с шоколадом и конфетами. Просмотрев альбом до конца, она закрыла его и положила рядом с собой. Потянулась к вазе за маленькой шоколадкой, развернула её от обёртки и положила кусочек в рот, постепенно растаяв её во рту, блаженствуя от мягкой горечи шоколада. Затем она взъерошила свою шевелюру и стала медленно накручивать на палец прядь своих волос. Света заметила, что я проснулся, она опустила уголки губ, как в детстве и выпустила поток воздуха из лёгких. А потом из её глаз покатились мелкие слезинки.
- Не плачь, — прошептал я.
- Мне очень больно, — ответила она.
- Покажи где?
Она указательным пальцем показала на то место, где находится сердце.
- Сердце болит? – спросил взволнованный я.
- Душа.
- Почему?
- Теперь всё, что произошло, до встречи с тобой вызывает у меня ужас.
- Тогда нужно выпить чаю, — неожиданно предложил я.
- Ты лежи любимый, я быстро. – Сказала и тут же вскочила с кровати жена.
Через несколько минут, на пороге спальни появилась Света с подносом в руках. На подносе стояла лишь одна чашка с чаем на блюдце и тарелка с печением.
- А почему одна чашка?
- Давай я тебя напою, — сказала она, шмыгнув, носом и посмотрела на меня глазами раненого щенка, — мне не хочется.
- Хорошо.
- Хочешь печенку?
- Нет, — ответил я.
- Может ещё чаю? – спросила она, когда чашка с чаем опустела. – Ты меня ещё любишь?
Я улыбнулся одними губами.
- Который час? – спросил я.
- Скоро обед.
От соседей раздался шум дрели, но мы не обращали на это никакого внимания. Света, заметила, как мой взгляд остановился на пачке сигарет. Она встала с кровати и взяла в руки пачку сигарет и пепельницу. Потом она присела рядом со мной, достала сигарету из пачки и протянула мне, а затем, чиркнув зажигалкой, поднесла пламя с огнём к сигарете. Я затянулся и пристально посмотрел супруге в глаза и улыбнулся. Она медленно залезла мне на колени и потянулась ко мне губами.