Лето. Подруги Зоя и Галя приехали на юг «дикарями» в долгожданный отпуск. Комната небольшая, но зато совсем близко к морю. Целыми днями валяются на пляже. Кожа уже шоколадная, а желание загорать и валяться на песке всё больше и больше. Теперь, когда их ровный загар на фоне белого купальника смотрится контрастно, девушки выглядят ещё стройнее и привлекательней.
Полдень. Солнце печёт, плавится всё вокруг, даже воздух. Он обжигающе горячий, как в парилке. Тяжело дышать.
- Всё, я больше не могу, - заявляет Зоя, вставая с полотенца, - Давай, куда-нибудь сходим. Здесь такое пекло, что скоро превратимся в сухари.
- Я согласна, - отвечает Галина и предлагает, - Идём в кафешку. Там прохладно и поедим заодно. Время-то… пора обедать.
Подруги отправились в местное кафе перекусить, где можно посидеть в тени. Таких желающих, как они оказалась длинная очередь. Заняли, ждут.
Когда лежали девушки на пляже, Зоя прикрывала голову книгой от солнца. Как назло, дома забыла шляпу. Теперь жмурится и терпит.
- Ладно, ты стой, - командует Галя, - А я пока сбегаю вон туда. Куплю нам по мороженому. Пока стоим, немного охладимся.
- Давай, я с тобой? – предлагает Зоя, - Мы же быстро…
- Э, нет! – наотрез отказывает подруга, - Ты, посмотри, сколько народу… Нас просто потом никто не пропустит. Стой! Я быстро…
Подруга упорхнула. Зоя скучает и задыхается. Стоит, у нагретого бетонного крыльца, под палящим солнцем. Очередь не движется. Зажмурилась.
Звон в ушах, в голове всё помутнело. Очутилась далеко в море. Берега не видно. Лежит на воде, только вода почему-то пресная. Сделала несколько глотков. Сразу почувствовала себя бодрой. Хорошо. В небе огромная красивая радуга, и вода вся переливается, как разноцветные стёклышки в калейдоскопе. Очень красиво вокруг. Лёгкость в теле, словно пёрышко качается на волнах, и такое счастье, такое блаженство. По радуге идут люди. Среди них видит своего отца, что умер год назад. Он оборачивается, и, улыбаясь, машет ей рукой.
Вдруг слышит сверху голоса.
- Сюда, сюда! – кричат они хором, - Давай руку! Поднимайте её…
Какие-то руки обнимают и тащат Зою в лодку. Она упирается, не хочет в лодку, а голоса всё отчётливее и отчётливее, в основном женские.
- У кого есть нашатырь? – не унимаются они, - Воды ей, воды!
Девушка очнулась, открыла глаза.
- Фу, подруга! – выдохнула Галя, - Ну, ты и напугала меня! Я думала, всё.
Зоя с удивлением и разочарованием видит, что сидит на крыльце кафе, а не в море.
- Это был солнечный удар, дорогая! – ворчит подруга, и поворачиваясь к остальным, благодарит, - Спасибо всем, - снова подруге, - А, я тебе говорила – «Бери шляпу, бери шляпу!», а ты мне, - «Да, ладно!» Вот и получила по голове. На, мороженое лизни. Как ты?
Народ отступил.
- Галка, - задумчиво говорит Зоя, - Я папу видела там. Он уж год, как умер, а всё такой же молодой.
***
Девушки, наконец, вошли в кафе и сели за столик. Зоя снова вспоминает этот неожиданный контакт с покойным отцом.
Вскоре после его смерти, ещё и недели не прошло после похорон. Под утро, в непонятном полусне, она лихорадочно мечется в каком-то лабиринте коридоров. Куда бежит, зачем, не помнит, помнит только, что нужен телефон. Очень, нужен.
Вбегает в незнакомую комнату. Видит на стене допотопный телефон, старый, облезлый. Рада. Снимает трубку и кричит:
- Алло! Алло!
- Ну! Зоя, что случилось? – отзывается голос отца, - Ты, успокойся, говори. Я здесь, чем смогу, помогу.
Отец был при жизни не слишком словоохотлив, и когда собирался что-то спросить, то всегда начинал разговор с короткого «Ну». Девушка обрадовалась, что отчётливо слышит голос отца, со всеми его знакомыми интонациями. Зою, как прорвало. Она торопливо рассказывает обо всём: про себя, маму, про двоюродную сестру Любу - его племяшку, которая успешно защитила диплом, спустя три дня после его смерти. Он с нетерпением ждал, но так и не дождался.
- Пап, представляешь, - смеётся она, - Люба красный диплом получила. Как обещала…
Потом осеклась, словно проснулась.
- Но, ты, пап, - кричит в трубку, - Папа, ты ведь мёртв! Ты не можешь говорить со мной. Разве такое бывает?
- Бывает, - отвечает отец, - Если очень хочешь, бывает дочка…
Отец не верил при жизни во всякую мистику, был материалистом, странно, что теперь, её уверяет в обратном. Проснулась, а на душе хорошо, как в детстве на коленях у отца.
Девушки сидят в кафе. Зоя смотрит туда, где над водой стояла огромная радуга. Её не отпускает ощущение, что отец всё ещё смотрит на неё.